Главный инженер 5 - Вадим Фарг

— Тебя это не касается, — наконец произнёс Артур.

— Значит, касается, просто мне не положено знать, — Штерн пожал плечами. — Ответ плохой, но понятный.

— Другого не будет.

— Тогда послушай, зачем я спросил, — Штерн наклонился вперёд, стараясь говорить ровно. — Похищение ребёнка не похоже на давление. Оно похоже на панику. Смирнов после такого не испугается и фирму не закроет. Он полезет глубже, а полиция начнёт охранять его людей. Если это была самодеятельность кого-то из твоих, то сантехнику оказали большую услугу.

Артур поднялся и опёрся ладонями о стол. Он был заметно крупнее Штерна и привык, что этого хватало для понимания. Штерн тоже встал, но остался на месте. Между ними был стол, и обоих это устраивало.

— Выбирай слова осторожнее, Аркадий, — тихо сказал Артур. — Ты слишком долго работал рядом с влиятельными людьми и начал считать себя одним из них.

— На моих подписях держится половина твоих поставок, — ответил Штерн. Голос дрогнул, но взгляд он не отвёл. — Поэтому не разговаривай со мной как с водителем, который перепутал ворота. Если из-за чужой глупости полезут в мои фирмы, проблемы будут у всех.

Артур несколько секунд молчал. Штерн был труслив, когда опасность подходила близко, но глупцом не был. Сейчас его удерживала не смелость, а понимание собственной цены. Он знал схемы и старые договорённости, без которых часть бизнеса пришлось бы собирать заново.

— Девочка вернулась домой, — сказал Артур, снова опускаясь в кресло. — Значит, обсуждать нечего. Лучше займись подрядчиками и объясни им, что не надо падать в обморок от каждого звонка из полиции.

Штерн остался стоять и прижал папку к боку.

— Против обычного сантехника слишком много движения, тебе не кажется? Проверки, слежка, история с ребёнком. Он забрал несколько объектов, а вы ведете себя так, будто он собирается отнять город.

Пальцы Артура сжались на подлокотнике. Смирнов появлялся там, где его никто не ждал, вытаскивал старых людей Орлова и находил давно спрятанные связи. Обычным сантехником его уже никто не считал, но признавать это вслух Артур не собирался.

— Лишнюю суету создают те, кто начинает нервничать раньше времени, — ответил он. — В том числе ты.

— Я нервничаю, когда вижу расходы без результата, — Штерн выпрямился. — Это называется учётом.

Артур коротко усмехнулся, но взгляд остался холодным.

— Хорошо, продолжай считать. Проверки не отменяй. Пусть приходят законно и записывают всё, что найдут. Если Лика снова вмешается, выясни, через кого она действует. По управляющим подготовь замену, начни с тех, кого уже вызывали в полицию. А Смирнова пока не трогай без моей команды.

— Забыть человека, который забрал мои объекты и вернул Богряцкого к работе, я не смогу, — Штерн закрыл папку. — Но лишнего делать не стану. У меня, в отличие от некоторых, нет привычки похищать детей, когда заканчиваются деловые доводы.

Артур резко поднял голову. Штерн уже пошёл к двери, но возле неё задержался. Страх на его лице стал заметнее, однако забирать слова обратно было поздно.

— Ты ничего не знаешь, — произнёс Артур.

— Поэтому я и приехал спросить, — Штерн взялся за ручку. — Теперь знаю хотя бы, что вопрос тебе не понравился.

Он вышел, не дожидаясь разрешения. В приемной его кофе давно остыл. Штерн всё же сделал глоток, поморщился и вернул чашку на столик. Секретарь проводила его удивлённым взглядом.

— Даже кофе у Артура Сергеевича сегодня с неприятным послевкусием, — пояснил он и направился к выходу.

Артур ещё некоторое время смотрел на закрытую дверь, потом взял телефон и набрал короткий номер.

— Есть работа, — приказал он, когда ему ответили. — Проверьте, насколько далеко Анжелика зашла с проверками Смирнова. Работайте тихо. Мне не нужна новая суета вокруг обычного сантехника.

Последние слова прозвучали настолько зло, что Артур сам услышал противоречие. Обычные сантехники не заставляли влиятельных людей менять планы и тормозить проверки.

Он сбросил вызов и потянулся к папке, но Штерн унёс её с собой. Это разозлило сильнее самого разговора. Аркадий боялся, однако документы не забыл. Значит, тоже начал собирать страховку.

Возле нужного подъезда я оказался без пяти девять. Дом был новый, но, судя по всему, уже начал уставать от жильцов. На первом этаже работали аптека и магазин разливного пива. Над входом мигала лампа, а возле мусорных баков стоял дорогой внедорожник. Водитель занял половину проезда и, видимо, считал, что на разметку должны обращать внимание только те, у кого машина стоила дешевле. Такси припарковалось через дорогу, но прежде чем направиться к нужному подъезду, я несколько минут наблюдал за окнами и двором. Ничего подозрительного не увидел, но после похищения Сони и истории с чёрной папкой тишина меня уже не успокаивала. Иногда она означала лишь то, что противник перестал работать слишком грубо.

Светлана приехала через три минуты. Она вышла из тёмной машины в строгом костюме, прижимая к боку папку. Даже на неофициальный разговор она оделась так, будто по пути собиралась отстранить следователя и закрыть районный отдел из-за того, что он бесполезный (не в обиду Петренко). Я дождался её возле подъезда. Светлана осмотрела двор, задержалась взглядом на внедорожнике и подошла ко мне.

— Сразу договоримся, Максим, сегодня не будет официального допроса, — сказала она, поправляя сумку. — Если Аню использовали как курьера и за ней наблюдают, вызов в прокуратуру сразу покажет, что мы раскрыли подмену. Нам нужно спокойно уточнить детали. Без давления и твоих любимых разговоров, после которых люди начинают признаваться даже в том, о чём их никто не спрашивал.

— Я умею разговаривать спокойно, просто часто плохие люди рядом со мной начинают нервничать, — ответил я и открыл дверь подъезда.

— Рядом с тобой даже честный человек вспоминает, всё ли указал в налоговой декларации, — заметила Светлана, входя внутрь. — И ещё одно. Если Аня откажется говорить, мы уйдём. Она свидетельница, а не подозреваемая, и ты не будешь решать за неё.

— Я это понимаю.

Светлана посмотрела на меня с сомнением. По её лицу было видно, что она вспомнила Игоря и Сиплого. Спорить не стала, и мы поднялись на четвёртый этаж. Лифт двигался рывками, а мутное зеркало делало пассажиров чуть шире и, скажем так, виноватее. Светлана посмотрела сначала на своё отражение, потом на меня.