Мы друг друга не выбирали - Марина Анатольевна Кистяева
Но чем сильнее он брал, тем острее понимал – это он принадлежит ей. Со всеми потрохами.
И от этого безумия он только глубже погружался в поцелуй, теряя остатки разума в ее дыхании, в этом бесконечном падении, которое не имело дна.
Оторвавшись от ее припухлых, искусанных им же губ, Рустам жестко выдал:
– Сегодня у нас свидание, Лешка. Официальное, – и не обращая внимания на то, как распахнулись глаза девчонки, как собственное сердце приняло болезненный удар, добавил: – Для всех.
ГЛАВА 23
Густая тошнота подкатывала к горлу, как волна, оставляя после себя горький привкус беспомощности. Алексия стояла перед зеркалом, механически нанося тушь, и ловила себя на мысли, что смотрит в глаза незнакомки.
Это не она… Кто-то другая. Не она…
И та, другая, этим вечером идет в клуб с Рустамом Умаровым. Вы можете себе такое представить? Алексия не могла.
До сегодняшнего дня слово «клуб» было под строжайшим запретом.
– Ты не ходишь в такие места, – сказал Умаров как-то. Леша даже не помнила когда. Или эта фраза сама сформулировалась у нее в голове? Уже не имело значение.
Теперь же Рустам сам ведет ее туда. С ним-то можно, да?
Алексия провела ладонями по бедрам, будто пытаясь стряхнуть невидимую пыль. Даже это простое черное платье казалось ей сейчас чересчур откровенным. Потому что потом… После того как свидание закончится… Умаров может к ней подняться.
И что тогда?
Он скажет, что они пара и он имеет право? На нее… А она? Что ответит она?
Голова Лешки шла кругом. Она ничего не соображала. Весь день провела как в тумане. Какой тут клуб… Ей бы под пледом полежать, посмотреть в потолок и забыться.
Пережить разговор с Халиловым. Боже. Каким образом она, простая девчонка, могла привлечь внимание такого человека? Это же… Это же…
Алексия приказала себе тормозить. Если продолжит думать про Ибрагима Маратовича и его угрозы – разревется.
Ей бы вечер пережить. А дальше…
Неужели она согласилась? На все? Алексия до сих пор не верила. Но вот она стоит перед зеркалом и красит до сих пор припухшие губы.
У Умарова окончательно сорвало крышу. Так ее целовать. Губы до сих пор болели. Или это фантомные боли.
Как они до такого дошли? Она, Рустам… Где допустили фатальные ошибки?
Самое страшное заключалось в том, что частично она сама была виновата в том, к чему они пришли. Разве не позволяла ему диктовать правила, пока они не стали ее единственной реальностью? Разве не она раз за разом шла на уступки.
И вот… Докатилась.
Свободное черное платье, купленное весной на мартовской распродаже, вдруг стало казаться ей саваном.
Она задыхалась. Стены комнаты сужались, воздух густел, превращаясь в сироп.
Надо еще позвонить маме и хотя бы в общих словах рассказать, что она отчудила.
Телефон задрожал в руке прежде, чем Леша успела набрать вызов. Звонила как раз мама.
Материнский голос казался последним островком нормальности в этом безумном мире, в который она проваливалась все активнее.
– Какие новости, ребенок? – спросила Елена Викторовна, после того как они обменялись встречными фразами.
– Я на свидание с Рустамом иду, – выдохнула Леша и зажмурилась.
Все… Сказала.
– Э-э-э… Вот так заявление. Дочь, ты уверена? – Голос мамы дрогнул, и Алексия почувствовала, как что-то горячее и тяжелое подкатывает к горлу.
Ноги Алексии сами принесли ее к окну. Да-а, тело отлично помнило ежедневный ритуал.
Рустам уже приехал. Его черный «мерс» с затемненными стеклами терпеливо ждал, как хищник, притаившийся рядом с добычей. Кажется, Алексия сегодня чересчур впечатлительная. Метафоры так и лились из нее. Или это сублимация?
– Не уверена, мам, но хочу попробовать. – Это был самый логичный ответ, который смогла придумать Леша.
– Так, ладно… Куда вы идете?
– В клуб.
– В клуб?!
– Мам…
– Зачем он ведет тебя в клуб? Рустам вообще в курсе, что ты не любительница подобных заведений и ни разу не посещала ни один клуб?
Тут впору было засмеяться. Истерически. Рустам, конечно, же в курсе! Ему ли не знать…
– Мам, это пробное свидание. Мы так договорились.
Леше было тошно от собственной лжи. Но пока только так.
– Пробное, значит… Ладно, – снова повторила мама. – Не до утра, окей?
– Естественно.
– И как вернешься домой, позвони мне.
– Мам… У тебя режим.
– Тогда пришли хотя бы сообщение. Ты думаешь, мать спокойно будет спать, зная, что ты в клубе?
– Мам, я с Умаровым.
Тут доводы были лишними.
И мама ее поняла.
– Да, конечно, точно… К тебе на версту никто другой не подойдет. Даже в сторону при Рустаме не посмотрит.
Мама… Наивная душа. Неужели она так и не поняла, что самая большая опасность в жизни ее дочери – это как раз Умаров?
Перед внутренним взором тотчас всплыло другое лицо. В возрасте, с глазами, как сталь…
Нет… Рустам теперь не самый опасный человек.
Леша дотронулась до горла.
– Я люблю тебя, мам.
– И я тебя, дочь.
– Я побежала… Рустам приехал.
– Хорошего вам вечера.
А что еще могла пожелать мать взрослому ребенку, собравшемуся на свидание?
Леша оделась. Накинула плащ поверх платья, закрытые туфли на невысоком, но тонком, изящном каблуке. Вроде и не пафосно и, между тем, вполне подходяще к случаю.
Наверное…
Леша вышла из квартиры, заперла дверь.
Каждый шаг до лифта отдавался