Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин
— Тогда идём в гостиную. Слуги уже сделали самовар. А Ковалевский заодно напишет нам всё, что знает, — кивнул князь и направился в дом. Все последовали за ним.
Ковалевского усадили за стол. Выдали ему стопку чистой бумаги, перьевую ручку и чернильницу. А князь приказал слуге налить ему чай. Адвокат выпил чашку горячего чая и посмотрел на присутствующих.
— С чего мне начать? — тихо спросил он.
— С самого начала, Виктор Сергеевич, — произнёс Рябинин, присаживаясь рядом с чашкой чая в руке. — Пишите подробные показания. Укажите дату, когда вы начали работать на Пруткова, все известные вам эпизоды мошенничества, захвата фабрик и земель. Отдельно распишите структуру «Северного промышленного синдиката», укажите фамилии всех судей, прокуроров и чиновников полицмейстерского управления, получавших взятки. И, самое главное, подробно опишите содержимое сейфовой ячейки в Московском купеческом банке.
Ковалевский вздохнул и начал писать. В гостиной установилась тишина, нарушаемая лишь скрипом перьевой ручки. Василий Белозёров и Аристарх Платонович внимательно изучали каждый лист, который Ковалевский передавал им по мере написания.
Адвокат писал про подделки векселей, называл имена продажных нотариусов, судей и чиновников, указывал точные суммы, которые ежемесячно выплачивались чиновникам губернской администрации.
В середине ночи работа была завершена. Ковалевский поставил подписи на каждой странице и отложил перьевую ручку в сторону, жалобно посмотрев на присутствующих в гостиной. Князь вызвал слугу, который проводил Ковалевского в выделенную ему комнату.
Рябинин бережно собрал все листы в плотную папку и передал князю Долгорукову.
— Осталось забрать всё из сейфа, и можно начинать аресты, — произнёс Белозёров и посмотрел на князя.
Глава 16
— И что вы предлагаете, Василий Игнатьевич? — спросил князь Долгоруков.
— Предлагаю поспать четыре часа и рано утром отправиться в банк, — Василий обвёл всех взглядом. — Выжидать дальше и прятаться уже нет никакого смысла, — продолжал Белозёров. — Прутков и полицмейстер уверены, что одержали полную победу, забрав дело Гусятникова из кабинета Аристарха Платоновича. Это наше главное преимущество, но оно скоро закончится. В десять утра, когда банк откроет свои двери, мы уже должны оттуда всё забрать. Если мы станем ждать и попытаемся войти в банк как обычные посетители, филёры или агенты Пруткова могут заметить Ковалевского. Тогда нам не избежать прямой стычки или уничтожения документов.
— Вы предлагаете обойти действующие банковские правила? — нахмурился Аристарх Платонович. — Без ведома управляющего и до официального открытия дверей никто нас к ячейке не подпустит, даже при наличии ключа и права доступа у Виктора Сергеевича. Охрана просто поднимет шум и вызовет городовых.
— Именно поэтому мы не будем ждать открытия, — вступил в разговор князь Долгоруков, поднимаясь из своего кресла. — Мы поедем к председателю правления и совладельцу Московского купеческого банка — Сергею Тимофеевичу Карташову. Я знаю его лично много лет. Человек он весьма почтенный, дорожит своей репутацией и более всего на свете боится быть втянутым в государственные преступления. Если мы нанесём ему визит рано утром и предъявим документы министра, он сам проведёт нас в банк до прихода служащих.
— Тогда отдыхаем и едем к банкиру, — согласился Рябинин.
Едва солнечные лучи коснулись крыши имения князя Долгорукова, все уже были на ногах. Василий Белозёров подошёл к окну, отдёрнул штору и посмотрел на карету, которая уже подъехала к крыльцу:
— Поедем вчетвером: я, князь, Аристарх Платонович и Ковалевский. Остальные ждите нас здесь.
Виктор Сергеевич Ковалевский, сидевший на краю стула, вздрогнул:
— Карташов… Да, он действительно лично контролирует доступ к особо ценным сейфам. Но он невероятно упрям, когда речь заходит о банковской тайне!
— Ваше дело — открыть ячейку, а не рассуждать сейчас о банковской тайне, Ковалевский, — сказал Рябинин, в упор посмотрев на присяжного поверенного. Тот сразу сник и опустил взгляд.
Спустя пятнадцать минут карета князя Долгорукова выехала за ворота имения и на высокой скорости помчалась в сторону Москвы. Через сорок минут карета остановилась на Покровке, у ворот двухэтажного особняка — личной резиденции банковского магната Карташова.
Князь Долгоруков первым вышел из кареты, за ним проследовали Белозёров и Рябинин. Ковалевский остался под присмотром кучера. Поднявшись по мраморным ступеням крыльца, князь громко постучал бронзовым набалдашником в дверь.
Прошло несколько минут, прежде чем за дверью загремели засовы и на пороге появился сонный дворецкий.
— Ваше сиятельство?.. — изумлённо пролепетал слуга, мгновенно узнав князя Долгорукова. — Помилуйте, такая рань… Господин Карташов ещё спит…
— Буди своего хозяина, — произнёс Долгоруков, переступая порог. — Доложи, что князь Долгоруков с особыми уполномоченными из Санкт-Петербурга прибыл по делу чрезвычайной государственной важности. Задержка хотя бы на пять минут грозит твоему хозяину огромными неприятностями.
Слуга быстро поклонился и побежал на второй этаж.
Прошло не более десяти минут, когда со второго этажа спустился Сергей Тимофеевич Карташов — седовласый мужчина лет шестидесяти, в тёмном халате, накинутом поверх ночной рубашки.
— Павел Дмитриевич! — воскликнул банкир, обращаясь к князю. — Что случилось? Мой банк хотят ограбить? Зачем врываться в мой дом в такую рань⁈
— Здравствуйте, Сергей Тимофеевич, — спокойно произнёс Долгоруков. — Извините за столь ранний визит, но дело не терпит отлагательств. Речь идёт о безопасности государства, и ваш банк в этом замешан.
— Мой банк⁈ Что за вздор! — вспыхнул Карташов. — Этого не может быть!
В этот момент Аристарх Платонович Рябинин шагнул вперёд и развернул перед глазами изумлённого банкира документ с гербовой печатью и личной подписью министра внутренних дел.
— Читайте внимательно, Сергей Тимофеевич, — холодным голосом произнёс судебный следователь. — Высочайшим повелением нам даны особые полномочия. Нам срочно необходимо изъять вещественные доказательства по делу о государственном преступлении. В сейфе номер сто сорок семь вашего банка на Ильинке хранятся документы, изобличающие преступный синдикат.
Карташов быстро пробежал глазами текст документа, и его раздражение мгновенно сменилось бледностью. Он прекрасно знал значение таких бумаг и понимал, что перед ним не обычные полицейские чины из местного участка, а посланники высшей власти Империи.
— Но… но банковский устав! — пробормотал Карташов. — Огласка… Вскрытие сейфа до официального открытия… Без понятых, без протоколов. Это может подорвать доверие клиентов!
— Доверие клиентов будет подорвано окончательно, если ваш банк окажется замешан в укрывательстве особо