Только не с полукровкой (новая редакция) - Вершинин
— Безусловно. А одно из тех, о которых я думаю... вызовет видение. После него вам станет легче. Но придется остаться на ночь.
— Тогда жена может идти домой и заниматься своими развратными делами.
— Она чем? — удивился целитель.
— Всяким, — сказал Гарри. — И говорит, что меня неправильно воспитали, потому что я таким не занимаюсь.
Или вообще ходить в туалет. За шесть лет в Хогвартсе Гарри не помнил, чтобы хоть раз ходил. Что было немного странно, хотя это магическая школа. Правда, сантехника там вполне обычная.
— Вы... никогда не удовлетворяли себя? — спросил целитель, одновременно накладывая на Гарри какое-то диагностическое заклинание.
— Я это обсуждать не буду.
Мокрые сны не считаются. Они вообще не его вина.
Целитель кивнул и вышел. Вернулся с шипящим стаканом фиолетового зелья.
— Выпейте. Видение начнется довольно быстро.
Гарри выпил.
На вкус — клубника.
Потом голова стала ужасно тяжелой. Он оказался в каком-то легком, плавающем месте, а руки превратились в желе... Наверняка Локхарт опять что-нибудь сделал.
Гарри захихикал.
Гораздо позже спина ощущала, что он лежит. Никаких воспоминаний какое-то время не осталось, пока Гарри не проснулся в больничной койке в отдельной палате.
Он нашел очки, надел. На блюдце лежала гроздь винограда. На самом Гарри была пижама.
Он помнил, как выпил зелье. Потом... поплыл.
И сейчас странным образом ощущал себя ровно там, где находился.
Глупая мысль.
Разумеется, он там, где находится.
Через какое-то время — наверное, долгое — вошел целитель, дал ему кубок воды и сообщил, что обнаружена редкая травма внутренних органов, вероятно, следствие воздействия пыточных проклятий. Гарри придется провести в постели день или два.
— О. Я вроде чувствовал себя нормально. Просто многое раздражало...
— Пока вы были под первым зельем, жена закончила ваши показания, а мы проверили кости. Вам когда-то полностью отращивали руку заново.
— Гилдерой Локхарт убрал мне все кости из руки, когда пытался вылечить перелом. А еще накладывал на людей заклинания памяти. Он опасен для общества.
— Мистер Локхарт теперь не помнит даже собственного имени, не говоря уже о чарах памяти. Но мы добавим это в вашу карту.
— Спасибо.
Гарри съел виноградину.
Целитель вышел, а чуть позже вернулся с новой порцией фиолетового зелья.
На этот раз оно было отвратительным.
— Предыдущее было клубничным, — успел пожаловаться Гарри, прежде чем глаза закатились.
Руки и ноги стали резиновыми, а сам он поплыл, как гигантский кальмар. Вокруг носились странные штуки, будто в каком-то кошмарном квиддичном матче.
• • •
Гарри сел в кровати.
Ему было... скучно. Обычно внутри постоянно кипела какая-то беспокойная энергия, желание что-нибудь сделать. Сейчас хотелось только домой и хорошенько поспать.
Странно.
Он вроде бы провел ночь в постели и все равно хотел спать.
— Эй! — позвал Гарри. — Я хочу домой. Мне уже надоело здесь сидеть.
В палату вошел молодой светловолосый целитель с усталым лицом и неожиданно спросил:
— Что именно вам надоело?
— Пить фиолетовые зелья и видеть странные сны, — ответил Гарри, подумав, что целителю самому, кажется, не помешало бы поспать.
— Уверены, что не хотите еще?
— Совершенно. Хочу получить одежду, пойти домой и поспать в собственной кровати.
Целитель кивнул, сделал несколько пометок на пергаменте, а потом ткнул Гарри пером в правую руку.
— Ай! — возмутился Гарри. — Можно так не делать? Это чертовски невежливо.
— Проверяю рефлексы.
— Может, посадите меня и постучите по колену резиновым молоточком? Тыкать пером — как-то бедно.
— Что вы чувствуете по поводу того, что до пяти лет вас держали в чулане и называли Уродом?
— Что за идиотский вопрос. Мне это не нравилось, и я не хочу об этом говорить.
— Хорошо. Последнее: подпишите здесь, и мы передадим заявление в Департамент магического правопорядка. По поводу вашего детства. Хит-визарды смогут задержать родственников, чтобы те предстали перед справедливым судом.
— А если я не подпишу?
— Информация о вашем воспитании все равно просочится наружу. После чего их найдет разъяренная толпа, — вежливо сказал целитель.
— Даже не знаю, что выбрать, — признался Гарри. — Но... справедливый суд, а потом уютная камера в Азкабане звучат примерно как надо.
— О нет. Судить их будут в маггловском суде. Не у нас. И отправят в совершенно маггловскую тюрьму. Правда, осужденных за жестокое обращение с детьми обычно содержат вместе с насильниками, чтобы другие заключенные их не избивали.
Гарри взял протянутое перо и подписал.
На руке обнаружился ряд медленно проходящих маленьких синяков, будто его тыкали пером снова и снова. Гарри немного задумался, но вместо этого спросил:
— А одежда?
— В шкафчике возле кровати, мистер Поттер.
Целитель вышел.
Гарри спустил ноги с кровати, почувствовал головокружение и ухватился за поднятую боковую решетку, чтобы не упасть. В шкафчике нашлись туфли — те самые нелепые остроносые, — белье, которого он совершенно не помнил, трусы с дурацкими розовыми сердечками и знакомая футболка: «Я победил Темного лорда, а получил только эту паршивую футболку».
Он натянул ее. Еще там были темные брюки, и Гарри тоже их надел. И мантия. Короткая, нелепая полумантия. Надел и ее. Надпись на футболке все равно отлично читалась.
Хм.
Гарри обулся и посмотрел в зеркало. Выглядел... в основном уставшим. Спать действительно хотелось.
Но только не здесь, среди странных зелий, еще более странных видений и чудаковатых целителей.
Он вернется домой, где единственная чудачка — жена, которая, оказывается, любит заниматься...
Воображение тут же услужливо нарисовало, как именно это может выглядеть.
Брюки стали тесными.
Лучше дома сразу под холодный душ. И выпить успокаивающее зелье, иначе еще сердечный приступ заработаю.
Гарри снова сел на кровать и стал ждать. Время шло, колено подпрыгивало.
Дверь открылась, и вошла Андромеда в темной мантии.
— Достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы ехать домой? — тихо спросила она.
— Хочу домой. Принять душ и поспать в своей кровати. Здесь слишком странно.
— Еще