Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

«Аминь!» — подумала энергооболочка и отключилась.

— В девяносто первом году вы обошлись без нашей помощи, — бесцветным голосом произнес Эрих Хоннекер за номером один.

— Там, на территории бывшей ГДР, у меня под рукой была Западная группа войск Российской армии, — ответил я. — Стоило только заменить командование на дельного генерала, и все заработало как надо, позволив начать процесс реставрации государственных структур Народной Германии. Что касается западных земель, то туда я ввел войска кайзеррейхов из пятнадцатого и восемнадцатого годов, ибо тамошних обитателей требовалось возвращать во времена и до американской оккупации, и до Третьего Рейха, и даже до продажной и вороватой Веймарской республики. Это в ваших мирах советские войска были главной ударной силой; в мире девяносто второго года то, что от них осталось, могло действовать только на подтанцовке, а в девяносто пятом году ничего подобного в природе и вовсе нет. При этом дело делать все одно надо, и не когда-нибудь, завтра-послезавтра, а прямо сейчас. Или восточные немцы девяносто пятого года вам уже совсем чужие люди, а не чьи-то дети, чьи-то внуки?

— Нет, не чужие, — покачал головой Эрих Хоннекер за номером два. — Просто эта просьба оказалась для нас несколько неожиданной. Вы, такой могущественный, просите помощи у нас, обыкновенных людей, которых некоторое время назад сами вытаскивали за шиворот из их собственных проблем. Не понимаем мы такого поведения.

— Мощи у меня достаточно для того, чтобы разнести ту Германию в пыль, — терпеливо пояснил я, — но это совсем не тот результат, который понравится моему патрону, мне самому, да и вам тоже. Обычно такие дела я поручаю своим местным союзникам, но в том мире российское государство лишь едва-едва стоит на собственных ногах после только что купированного приступа тяжелой болезни ельцинизма, и такие задачи ему еще далеко не по плечу. Даже территории Прибалтики в том мире я нормализовал силами своих германоязычных легионов, а не привлек к этому делу местных союзников. И даже Крым, который стремится в Россию всей душой, я по той же причине пока придержал на повороте в состоянии независимого государства. На российской стороне принять его на данный момент не готовы, и этим все сказано. Но это совсем не повод впадать в уныние и всеобщую скорбь, ведь подходящие для этого дела союзники имеются у меня в других мирах. Или не так?

Последний вопрос прозвучал столь угрожающе, что товарищи Хоннекеры и примыкающий к ним Вальтер Ульбрихт невольно поежились. К тому же Бригитта Бергман обожгла эту компанию ледяным взглядом и презрительно произнесла на родном языке:

— А я и не знала, что почти полвека нами управляли такие мелочные себялюбивые людишки… Тьфу ты, свинособачья пакость.

Даже если бы в этой комнате появился дух товарища Ежова, с ног до головы заляпанный кровью невинных жертв, это не произвело бы большего впечатления, чем слова и выражение лица нашей Снежной Королевы. Лучше бы она их плетью вытянула поперек сытых морд. Вальтер Ульбрихт и вовсе превратился в седенького такого старикашку, на которого дунь, и тот сразу рассыплется.

Зато самый старший из Виссарионычей отреагировал на все правильно.

— Вы, товарищ Бергман, только не волнуйтесь, — сказал он. — В команде товарища Серегина вы привыкли к правильным отношениям между людьми, и потому поведение бывших руководителей кажется вам таким отвратительно неприемлемым. Но это и наша недоработка — нужно было сразу после начала Холодной войны включать страны народной демократии в состав Советского Союза, чтобы создать единое пространство, не разделенное границами. И гражданина Тито, хорватского националиста в красной коммунистической упаковке, следовало давить как таракана тапком, а не впадать с ним в состояние «ни мира, ни войны». Помощь, которую запросил у нас товарищ Серегин, конечно же, следует предоставить, а всех, кто будет против этого решения, самым суровым образом осудить, как троцкистов и террористов и присовокупить к подельникам пакостника Никитки.

— Все верно, товарищ Сталин, — рубанул воздух ладонью Просто Леня. — Если у немецких товарищей не хватит собственных сил, наш Советский Союз готов выделить соответствующие контингенты с опытом работы на германской территории.

— А в вас, товарищ Брежнев, я и не сомневался, — хмыкнул Виссарионыч. — А теперь хотелось бы знать, что по этому вопросу думает товарищ Романов…

— Товарищ Романов присоединяется к мнению предыдущих советских ораторов, — откликнулся Генеральный секретарь ЦК КПСС из восемьдесят пятого года. — В конце концов, как члены единого межмирового альянса, мы должны не только получать помощь от товарища Серегина, но и вносить посильную лепту в его борьбу за счастье всех миров и народов. Иначе какие тогда мы коммунисты.

«Сейчас Просто Леня полезет целоваться, — с ужасом подумал я, — а ведь далеко не каждый понимает и принимает такие отношения между мужчинами».

«Не боись, Серегин, не полезет, — мигом отозвалась энергооболочка. — Твой приятель очень хорошо понимает, при ком целоваться можно, а при ком нет».

Пока я все это объяснял, два товарища Гордеева, дед и внук, перебрасывались любопытствующими взглядами. Но вот очередь говорить дошла до представителей самого старшего советского мира, но слово, что характерно, взял не геноссе Оскар Грубер, а лично товарищ Гордеев, как верховный главнокомандующий всего Советского Союза.

— В нашем мире, — изрек он, — немецкая нация полностью интегрирована в тело единого советского народа и хорошо воспитана, а потому в армии нет у нас отдельных немецких частей и соединений. Правда, на территории Советской Германии у нас имеются формирования территориальной народной полиции (куда по месту жительства зачисляются военнослужащие запаса первой очереди), сильная патрульно-постовая полицейская служба и значительный штат сотрудников криминальной полиции и сил госбезопасности. О дальнейшем надо говорить прямо и предметно, кому, чего и сколько вешать в граммах. Мы от выплаты долгов, и по счетам Старших Братьев, и по счетам товарища Серегина, ни в коем случае не отказываемся и готовы откомандировать для выполнения поставленной задачи необходимое количество сотрудников соответствующей квалификации, а также организовать снабжение освобожденных территорий всем необходимым, в том случае, если те попадут в экономическую блокаду.

— Да-да, — подтвердил Оскар Грубер, — мы все сделаем как надо.

— Тогда, если всем все ясно, — хмыкнул я, — с моей стороны за планирование операции и приведение этого плана в действие отвечает