Чёрный ратник 6 - Макс Гато

— Позови-ка мне Хлопова, — приказал я.

Радим Хлопов пришёл через четверть часа, и выглядел он как обычно: собранный, спокойный и с приветливым выражением лица. Тот же кафтан, та же прямая спина, тот же ровный поклон в дверях. Он посмотрел на разложенные книги, на исписанный лист Луны, на меня — и не изменился в лице ни на волос.

— Ваше благородие, — подал голос он.

— Садись, — приказал я.

Он сел. Руки положил на колени. Я подвинул к нему лист Луны.

— Двести рублей серебром и три сотни мер зерна. Недоимки, которых быть не должно, — холодно произнёс я. — Закупки, не дошедшие в Озёрполь. Есть что сказать в своё оправдание?

Хлопов взял лист, прочитал внимательно, до конца, и вернул его на стол.

— Счёт ведь примерный, — невозмутимо сказал он и пожал плечами. — Госпожа Луна, например, не заметила закупку холста позапрошлой весной. Там ещё двадцать два рубля. Думаю, таких случаев и наберётся рублей на сто.

Луна медленно опустила перо и нахмурилась. Но Радим никак не переменился от её недовольного взгляда.

— Уверен? — спросил я, приводя чёрную ауру в движение. — И слово мне дашь, что всё так и было?

— Но… кхм… отпираться перед тем, кто всё уже посчитал, дело глупое, — кашлянул Хлопов и чуть развёл руками. — Виноват, ваше благородие. С первого года, как пришёл Хват, мне приходилось крутиться, чтобы Озёрполь жил.

— Рассказывай, — приказал я.

Хлопов помолчал ровно столько, сколько нужно, чтобы собрать мысли в порядок.

— Себе я брал рублей восемьдесят за два года, может, чуть больше, — признался он. — У меня дочь в Долгороде, замужем за мелким торговцем, я ей посылал. Она думает, что это жалованье.

Восемьдесят из двухсот. Значит, оставалось ещё сто двадцать.

— Остальное шло в Саровск, — неожиданно сказал Хлопов. — Его милости барону Ждану Векшину.

Луна дёрнулась. Я же не пошевелился и молча смотрел на Хлопова.

— Началось всё это ещё до Хвата, года три назад, тогда и о мятеже даже слуху не было. Приехал человек от Векшина, не приказчик конечно, а так, помельче. Из тех, кого посылают, когда не хотят светить лицо.

— И ты продал ему город, — сказал я.

— Только сведения, — возразил Хлопов. — Сколько здесь дворов, сколько людей, сколько соли давал промысел и почему встал, кто в деревнях за старших, какие дороги весной проходимы. Всё, что знает управляющий и не знает больше никто.

— Трус, — покачал головой я.

Хлопов не отвёл глаз, только поджал губы.

— Тут ведь много лет не было власти, ваше благородие, — вздохнул он. — Ни господ, ни империи, ни даже захудалого судьи. Город сам по себе, а я в нём один за всё отвечаю и ни перед кем не отчитываюсь. И тут приезжает посыльный барона и даёт выбор — серебро или смерть.

Луна подняла голову.

— И вы решили, — с ощутимым холодом в голосе сказала она, — что торгуете городом ради его же блага.

— Векшин богат, — Хлопов повернулся к ней. — У него тракт, лес и люди. Он бы поставил здесь наместника, дал бы денег на пристань и на дороги, и Озёрполь бы поднялся. Я до сих пор думаю, что для города это было не худшим вариантом.

Хлопов повернулся ко мне и склонил голову.

— Не в упрёк вам, ваше благородие.

— Продолжай, — скомандовал я.

— А потом пришёл Хват, и вот тут я поступил скверно, — не поднимая головы сказал Хлопов. — Когда он занял Вельчу, я написал в Саровск. Не сразу, месяца через два, когда стало ясно, что он не уйдёт. Написал, что в крепости сидит беглый сотник с тридцатью мечами и берёт подать.

Я ждал.

— Векшин молчал три месяца, — продолжил Хлопов. — А после прислал того же человека. И он велел мне свести его с Хватом.

Луна покачала головой.

— Прошлой осенью, в Браневке, на постоялом дворе, которого теперь нет, — сказал Хлопов, не дожидаясь, пока я спрошу. — Я привёл человека, Хват приехал со своими. Меня выставили за дверь, так что о чём они там говорили, я не слышал.

— Зато видел, что было после.

— Видел, ваше благородие, — Хлопов поднял голову и подался вперёд. — До той встречи Хват звался просто бароном, и над этим посмеивались, потому что какой он барон. А через месяц он вдруг сделался Тарусиным и пошёл к отцу Николаю за родовой книгой. До того ему до неё и дела не было.

Я быстро прикинул. Отец Николай сказал, что приходил человек, от которого пахло магией и смертью. Так пахло от ковенской магии. Теперь выходило немного иначе. Если Хват заявился сам, то он мог быть связан не только с Саровском.

— Векшину не нужен был сотник в крепости, — Хлопов выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. — Сотника имперские силы рано или поздно выкурили бы, и земля ушла бы в раздел как выморочная. А наследника угасшего рода не выгонишь, его судить надо, а суд идёт годами. И всё это время земля стоит спорная, и всё это время сосед тихо её подъедает.

Хлопов поправил воротник кафтана и облизал губы.

— Хват думает, что ему подарили титул, — вмешалась Луна. — А ему подарили верёвку.

В избе стало тихо.

Я встал и подошёл к окну.

Договор, подписанный осенью, за полгода до раздела. Обозы с оружием. Двести человек дружины в Саровске. И самозванец, который два года держал долину, не понимая, что держит её не для себя.

— Три недели назад, ещё до вас, от Векшина приехал гонец, — тихо сказал Хлопов мне в спину. — Не тот человек, что раньше, а обычный слуга с письмом.

Я не обернулся.

— Письмо было для Хвата, я его не читал. Но гонец обмолвился, пока ждал лошадь. Сказал, что у его милости в Москве всё готово и что весной что-то начнётся.

Я же смотрел на Озёрполь снаружи.

Внизу, на площади, шла обычная работа. Двое плотников тащили от пристани доски. У амбара стояла телега, и Хлопов, судя по спискам, вчера выдал зерно четырём дворам. Мимо прошла баба с коромыслом.

Всё это могло исчезнуть в течение месяца.

Я обернулся.

Хлопов сидел там же и не двигался. Он не просил, не оправдывался и не пытался меня разжалобить. Он просто ждал, и по нему было видно, что свой приговор он понимал лучше меня.

— По-хорошему, — спокойно сказал я, — тебя полагается повесить. За растрату и за сотрудничество с чужим владетелем во вред своему. Я в своём праве.

Хлопов сглотнул.

— Есть что сказать? — спросил его я.

Я вернулся к столу и встал напротив, возвышаясь над управляющим.

— Я знаю в