Неудержимый. Книга LIV - Андрей Боярский

— Что же ты за дрянь такая? — Толя стоял напротив большого чана с жидким металлом, поглаживая подбородок.

— Какая ещё дрянь? — услышав ворчание Толи, спросил Потёмкин. — Анатолий, почему Его Величество не получил от тебя отчёт по уничтожению артефакта? А?

— Ой! Ваша Светлость! — Испугавшись, он развернулся и поклонился князю.

— Не мне кланяйся, дубина, а императору! — зарычал на него Потёмкин.

— Прошу прощения! — Толя повернулся к императору.

— Толя, что с артефактом? — Романов сразу же перешёл к делу. — Я видел пробой, но не обнаружил на нём обратного отсчёта.

— Всё верно, Ваше Величество, — согласился молодой учёный. — Так и должно быть.

— Должно быть? — удивился император. — Я ведь приказал тебе его уничтожить.

— Ваше Величество… — Толя сразу же поник. — Я пытаюсь, но ничего не выходит. Как вы можете видеть, металл полностью расплавился, а привязанная к нему энергетическая нить даже и не думает пропадать. Будь она неладна! — Он стиснул кулаки от досады.

— Есть идеи? — спросил Романов. — Нам надо закругляться. На подходе сотни тысяч технатов. Мы не сможем их остановить, даже если у нас будут сотни пушек и десятки тысяч солдат…

— Ваше Величество, будем стоять до последнего! — Потёмкин приложил кулак к груди. — Пока я жив…

— Григорий Иванович, хватит уже. Я не собираюсь терять лучших офицеров в заведомо проигрышной войне. Надо минировать ущелье и закрывать пробой, — разозлился Романов. — Хватит уже, навоевались… Толя.

— Ваше Величество, как видите, я уже создал дополнительные чаны. — Он указал на ряд больших чанов, которые стояли у стеночки. — Хочу разлить по ним металл и понять, к чему конкретно привязана энергетическая нить.

— Действуй, — приказал Романов. — Григорий Иванович, подсоби, чтобы дело быстрее пошло.

— Будет исполнено, Ваше Величество. — Потёмкин поклонился. — Анатолий, нужно просто разлить металл? Как коньяк по стопкам? — уточнил он.

— Да, сейчас я… — Толя хотел для этого использовать дар «управления металлом», но князь его опередил.

Использовав дар «длань ветра», князь подхватил раскалённый чан и начал ловко разливать металл.

— Мастерство не пропьёшь? Да, Григорий Иванович? — Романов усмехнулся.

— Так точно, Ваше Величество. — Потёмкин заулыбался в усы. — Анатолий, что-нибудь замечаешь? Нить находится в… Вот! — внезапно закричал он. — Она теперь здесь! Получилось!

— Ну вот и славно, что дальше? — убрав основной чан, спросил князь.

В итоге через пять минут им удалось отделить практически всю массу металла, вот только нить откровенно не желала открепляться.

— Ёшкин кот! — рыкнул Потёмкин, когда проделывал одни и те же действия по тридцатому разу. — Сколько можно? Почему эта нить не хочет открепляться?

— А чёрт его знает… — задумчивым голосом ответил Романов. — Может, потому что она божественная?

— Божественная? — переспросил князь. — Даже если и так… А может, затащить её обратно в пробой? — предложил он.

— Хорошая идея, — согласился Толя. — Если нить привязана к микрочастице металла, то мы будем выискивать её до утра. И даже если найдём, вопрос по уничтожению всё равно останется открытым.

— Варианты по-прежнему есть. — Романов нахмурился. — Та же ржавчина, можно испепелить её энергетическим взрывом. Добудем техната и подорвём… У нас, между прочим, и у самих подобное оружие имеется. Винтовка Дмитрия, к примеру. Или же другие дары…

— Я всегда знал, что Его Величество — гениальный император! Столько способов выдумать за минуту! — Потёмкин повеселел.

— Хватит подлизываться, хватайте эту вашу частичку и тащите на ту сторону пробоя, — заворчал император.

— Анатолий, посторонись, а то ненароком могу и зашибить… — закряхтел Потёмкин, уже в который раз активируя дар «длани ветра».

Раньше князь не использовал его так часто. Сегодня был настоящий рекорд, но вместе с ним пришла усталость, которую уже невозможно было разогнать даже самым лучшим концентратом. Потёмкин прекрасно понимал, что все обещания императору — лишь пустые слова. Он один раз уже проиграл стальным тварям, а значит, второе поражение не за горами. И всё же надежда на то, что всё наладится, ещё теплилась в его душе. А ещё больше он надеялся на Дмитрия, который так и не появился…

— Ваше Величество! — Стоило Потёмкину поднять чан с жидким металлом, как в помещение ворвался офицер разведки. — Ваше Величество! Беда!

— Говори! — приказал император строгим голосом.

— Технаты, Ваше Величество, — запыхавшимся голосом сообщил офицер. — Они ускорились. Они бегут сюда со всех ног…

— Началось… — Романов стиснул кулаки. — Григорий Иванович, поспеши! Времени больше не осталось!

(Феррум, Чертоги Ультима)

Вопрос Ультима застал меня врасплох. Что значит, что буду делать? Петь, танцевать, заниматься сексом, другими словами, жить на полную катушку с друзьями и любимыми. Что же ещё?

Я посмотрел на дымящуюся сферу, которая по-прежнему находилась у меня в руках. Забавно, я схватил её так сильно, что даже здесь, в Чертогах Ультима, на ней остались вмятины от моих пальцев.

Бедолага Тельгас вибрировал вместе с божественным клинком, а я вглядывался в сферу, словно пытался выудить из неё ответ.

— Не утруждай себя. — Ультим вновь заговорил. — Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Уйду я, уйдут и все технологии, которые вы получили за последний век. Или же ты думаешь, что кто-то из ваших учёных мог разобраться в тончайших струнах энергии самостоятельно? Даже твоя собственная мать получила эти знания не просто так…

Теперь вопрос Ультима стал мне понятен. Вот только ответа на него у меня не было. С одной стороны, он абсолютно прав. Если я сейчас скажу, что он должен покинуть наш мир, что будет? Он уйдёт, хлопнув дверью, и вся мировая связь, карты, артефакты связи — всё накроется в ту же секунду. И это я ещё про шкатулки разные не вспомнил… Хотя уже вспомнил. Будет настоящий коллапс всех систем. Понятное дело, что рано или поздно мы справимся, что-нибудь придумаем, но сколько при этом умрёт людей, которых можно было спасти… А с другой стороны, что будет, если он останется?

— Я отвечу тебе на этот вопрос, — продолжил он. — Вы, люди, очень интересная раса. Столько проблем мне ещё никто не создавал. Больше того, чем дольше длится наше противостояние, тем изобретательнее вы становитесь. Вы живёте не благодаря, а вопреки… Там, где другие бы уже давно сдались, вы проявляете