Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый

Аканэ устроилась рядом. Не вплотную, но для делового разговора могла бы и подальше. Папку положила между нами.

— Квартиру предлагать не буду. Машину и карту без лимита тоже. Хотя Сайка такой вариант подготовила.

— Почему не будешь?

— Потому что уйдёшь. А я хочу, чтобы ты остался. — Постучала ногтем по обложке. — Мужская линия Akagami. Одежда, спортивное питание, тренировочные программы. Только не для тех, кто хочет понравиться будущей жене. Для мужчин, которым самим это нужно. Зарабатывать, принимать решения, заниматься. Жать свои шестьдесят пять и не просить, чтобы за них поднимали. Ты будешь лицом этой линии. И будешь участвовать в разработке как соавтор, а не просто позировать. Тридцать миллионов авансом.

Тридцать.

У меня в виске стукнуло.

В старой жизни за тридцать мультов можно было купить городок. С водонапорной башней и «Ржавыми цепями» в качестве обслуги в придачу.

Причём она не благодетельницу изображала. Не предлагала взять красивого мальчика на содержание.

Работу предлагала. Именно такую, какую я сам себе искал.

Подожди…

Ебать.

Кто ты такая, Аканэ?

Нет, я не держал её за дуру и до этого… подумаешь, донаты отправляла, да хохотала тут в зале. Нихуя не так всё просто. Она поняла…

Поняла про меня то, что не поняла ни одна баба в этом мире. Успела понять, чего я хочу, и теперь предлагает это получить вместе с ней. А не тупо купить меня. Сработаться.

Я не моргал.

Она опасная.

Опаснее всех, кого я встречал прежде.

Умная сука — это не одна сука. Это целая стая.

Папку не тронул. Даже не посмотрел на неё. Ибо правило второе. Никогда не бери то, что тебе дают сразу. То, что дают сразу — это то, что им не жалко.

— Кто решает, что я надеваю?

— Мы. Но обсуждать готова.

— А что говорю на стримах?

— Ты. Если бы ты говорил то, что напишет мой отдел маркетинга, мне бы не захотелось пересматривать твои записи в три часа ночи.

В три часа ночи? Проговорилась. Или не проговорилась, а сказала нарочно? С этой женщиной хрен поймёшь.

— А кто решает…

— Подожди.

Аканэ положила палец на папку и сдвинула её. Та соскользнула с дивана, шлёпнулась на пол.

Поднимать Аканэ не стала.

— Про деньги ещё наговоримся. А вот это…

Она придвинулась.

— Это в контракт не входит. Это отдельно…

И стала плавно приближаться…

Честно…

В прежней жизни я о таком, между прочим, мечтал.

Богатая красотка сама подсаживается ко мне на кожаный диван. Огромные окна, за ними море. Никаких уговоров, никаких попыток придумать, с чего начать разговор.

Так вот это оно самое. Одна из твоих фантазий, Петька. Пацаны были бы рады, но не от чистого сердца. Вот только… есть один мааааааалееееенькииий моментик.

В фантазии было немного не так. Здесь же тебя собираются оформить в коробочку, перевязать ленточкой и поставить на полку рядом с майбахом и акциями, как очередную игрушку.

Хотя телу, конечно, похуй. Тело видит её мокрый топ, сдерживающий явно охуенную грудь, похотливые раскосые глаза и красную косу, что сейчас кончиком касается моего колена. Приоткрытые пухлые губы, налитые кровью. И этого достаточно, чтобы она делала со мной всё что ей вздумается.

Аканэ взяла меня за запястье. Провела пальцем по бинту.

— В четверг я написала, что снимала бы их зубами. Помнишь?

Ещё бы. Но молчу.

— Ты посоветовал сначала научиться держать язык за зубами.

Её палец с ноготком скользнул под край бинта, потом игриво выше, по предплечью.

— Я потренировалась.

И приникла. Теперь сидела совсем близко. Бедро к бедру, плечо к плечу. Вторую ладонь положила мне на грудь, слегка сжала футболку.

Я посмотрел на её руку.

Потом на неё.

Аканэ наклонилась к моему уху.

— Здесь нет камеры, Иши. Нет чата. Никто не узнает.

Впервые по имени, ещё и произнесла так, что по спине проехал ток.

— Просто скажи мне…

Губы задели ухо.

— «Ах».

Я сидел неподвижно.

Она…

Довыёбывалась.

Я перехватил её запястья.

Оба. Разом. Ту, что на груди, и ту, что на локте. Не сильно, но чётко.

Поднялся и развернулся к ней разом.

И вот Аканэ подо мной. Прижата к спинке дивана. А я удерживаю её руки по обе стороны от её же головы. Коса съехала на чёрную кожу дивана, пряди выбились возле лица.

Приставил колено ближе, прям ей между ног вплотную.

Она коротко ахнула.

Пиздец, как бы не обжечься! У неё там всё кипятком!

Сам же наклонился. Так что лицом к лицу. Чуть ли не нос к носу.

Она не оттолкнула, руки вырывать не стала.

Я прекрасно понимал, что при желании она меня с этого дивана вместе с подлокотником стащит. Сто семьдесят не для красоты ведь тягала.

Но лежала и смотрела своими раскосыми глазами снизу вверх. Впервые за всю встречу. И в них не было насмешки. В них было такое желание, что у меня во рту пересохло.

— Зал сняла, — сказал я. — Целый этаж тебе освободили. Персонал убрали, камеру и ту отключили.

Аканэ молчала.

— Меня только снять не получится.

У неё дрогнули ресницы.

Я наклонился ниже.

Она приоткрыла губы.

Наклонился ещё ниже. Сглотнул. Сейчас же и правда поцелуемся.

Что я делаю. Хотел поставить её на место? Поставил. Показать, что со мной нельзя как с игрушкой? Кажется, тоже дошло.

А теперь сам вишу над ней и смотрю на её приоткрывающийся рот. Аканэ прикрыла глаза, ведь сейчас вот-вот…

И…

Я вспомнил другие губы. На озере. Мокрые, холодные, отчаянные, которые вдыхали в меня воздух, пока я не закашлялся. И потом неделю говорили мне только «доброе утро».

И до сих пор ещё не сказали всего, что хотели.

А эта — получит всё за полчаса?

— Нет, — произнёс я ей почти в губы.

И отстранился.

Отпустил одну руку. Дважды легонько похлопал её по щеке.

Хлоп.

Хлоп.

— Хорошая девочка.

Отпустил её второе запястье. И сел обратно возле подлокотника. Локти на колени. Как сидел до этого.

ТЫ ЕБАНУЛСЯ, ПЕТРУХА⁈ ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА⁈ ЕЩЁ И ПОХЛОПАЛ ЕЁ ПО ЩЕКЕ, КАК КАКУЮ-ТО ЛОШАДЬ!!! ТЫ БЛЯДЬ БАНАН СОЖРАЛ, НЕ ПИЛЮЛЮ БЕССМЕРТИЯ!!! БАНАН! ПОНИМАЕШЬ⁈ АЛЛО, НАХУЙ!

Аканэ не двигалась.

Так и осталась лежать, откинувшись на спинку, с поднятыми руками. С растрёпанной косой. Приоткрытыми губами. И смотрела в потолок.

Молчала.

Потом очень медленно повернула голову ко мне.

Щёки у неё порозовели.