Медоед 13 - Макс Гудвин

— Куда-то недалеко? — улыбнулся я.

— На яхту. Отсюда до острова только яхта или вертолёт, — пояснил он начиная движение.

Она стояла у причала. Белая и двухпалубная. На носу виднелось название. «Aurora».

Мы поднялись по трапу. На палубе нас ждал ещё один парень. Молодой. В чёрном. С планшетом. Он посмотрел на меня. Проверил что-то в системе и добродушно кивнул, выдав:

— Добро пожаловать на борт, мистер Лисицин.

Я ответил кивком. И отчалив яхта пошла на запад. Мне была выделена каюта с холодильником и даже телевизором. Со слов моих проводников идти мы будем более двух суток. Так что можно, расслабиться и получать удовольствие от поездки.

Да, эвакуация с острова Эпштейна будет затруднена, это не Берингов пролив пересекать на лодке, но задача есть задача…

* * *

Пока мы плыли — хотя моряки говорят, что они именно ходят, но моряк из меня такой себе, и поэтому я именно плыл, пускай и на яхте. Так вот, тут было много времени, и Ахмоз инструктировал меня, как там, на балу, всё будет устроено. А перед самым островом мне предложил принять душ и переодеться в белое, вручив мне бронзовые запонки с цифрой 8 — с символом бесконечности. Он настоятельно попросил оставить на борту сотовый и ноутбук в чемодане с вещами, сказав, что после мероприятия эта же яхта доставит меня назад.

Утром, когда солнце вставало откуда-то слева, мы причалили к острову, который издалека казался широким бугорком над водой, словно точкой в океане, утопающей в зелени. Но вблизи бросались в глаза многочисленные пристани, за которыми виднелись ряды белых домиков практически у самой воды.

Мы сошли на пристань и двинулись вглубь. И в какой-то момент под ногами зашуршал гравий, и по тропе из утоптанного камня мы подошли к проходу в зелёной изгороди из живых растений. У прохода дежурил человек в чёрном с электронным планшетом. Ахмоз молча показал ему свою правую руку, повернув кисть запонками, и, получив кивок, вопросительно посмотрел на меня. Я сделал то же самое. Получив тоже кивок, но менее благосклонный, и шагнув за Ахмозом, я взглянул на его запонки — и они были и правда серебряными.

Как он мне и рассказывал пока мы находились на яхте, остров будет разделён на гостей и на вечных. Гости будут одеты пёстро и ярко, вечные же будут в белом с белыми же бабочками, вся обслуга будет в чёрном. Для гостей будет открыт лишь периметр, пляж и домики. Для вечных же будут действовать три основных круга доверия. И нет бы жёлтые или малиновые штаны надеть как в Кин-дза-дзе — эти умники придумали запонки. Бронзовые запонки будут носить вечные до 100 лет, серебряные — свыше 100 лет, и золотые — те, кто имеют реальную власть над всей этой тусой. Мало того, с серебряных запонок на лице у вечного будет серебряная же маска в виде морды животного.

Я тогда на яхте ещё спросил:

— А у тех, у кого золотые запонки, — золотые маски с золотыми животными?

— Те, кто носят золотые запонки, могут не носить запонки и не носить маски. Мы их редко видим, они слишком заняты, чтобы посещать серебряный сектор. Но уверен, у них есть и золотая маска. Если тебе повезёт, то ты их увидишь через пару-тройку десятилетий, — глубокомысленно мне сообщил Ахмоз.

«Я надеюсь в ходе этой командировки всех посмотреть», — подумал я. Надеюсь, этот хер не читает мысли.

— Говорят, тебя тоже хотят посвятить в серебряные вечные, досрочно. Первого за 350 лет. Это большая честь.

— Ну, не знаю, достоин ли я… — протянул я.

— Им виднее… — проговорил Ахмоз.

Мы шли по тропинкам внутри бронзового сектора, где всё было в бассейнах. Они повторяли геометрию домиков, словно это были рвы вокруг крепостей. Домики были, кстати, белыми, такими же, как на первой линии.

— Ваша карта, — произнёс мой проводник, передавая мне ключ. — До вечера рекомендую выспаться. Ночь будет долгой.

— Спасибо, Ахмоз.

— … — кивок в мою сторону и отданная мне бронзовая ключ-карта от замка были мне ответом.

Я вошёл внутрь домика, думая лишь об одном: стоит ли мне ждать этого самого вечера? Я же не тусить сюда приехал…

Снятая парадная одежда нашла своё место на вешалке. А я, чтобы размять мышцы, сделал базовые упражнения: отжался пятьдесят раз, выпрыгнул из низкого приседа столько же и бахнул столько же на «спину» методом «лодочка» лёжа на животе на полу, а перевернувшись, сделал «скобку» на пресс. Далее шла растяжка, а уже потом горячий душ и сон.

Но в этом сне впервые не было картинок от Осьминога, и даже ничего тревожного, а наоборот — я снова видел этот остров, который благоухал цветами, яркий, зелёный, тёплый. Пахло гарденией сладкой до тошноты. Хотелось открыться ему и стать его частью, хотелось тут жить. В этом сне я ходил по нему и видел голубое небо, синий океан, зелень, которую никто никогда не подстригал, но она была ухожена. И в какой-то момент я ощутил, что под ногами та самая мягкая трава хлюпает, и присел на корточки. Моя белая обувь и низ белых брюк оказались окровавлены, и я, приглядевшись, увидел, что всё это не однородное. Вся эта зелень была настоящая, но под зелёным ковром травы и её корневищ хлюпала кровь. Мои пальцы поскользили по ней и невольно сорвали одну из травинок — листок на срыве тут же покрылся алым…

Ясно… Благоухание на крови…

И тут в мою дверь постучались, а я со скоростью свободного падения прямиком из райского сна, рухнул в кровать, чтобы выпрямиться и осмотреться. Комната была такой же, какой я её и оставлял при засыпании — светлая и ухоженная. А в дверь повторно постучали.

— Да-да? — спросил я.

— Господин барон? Вячеслав Игоревич? — произнёс девчачий голос, практически детский.

Барон? От такой ассоциаций с Адом меня передёрнуло, но я ответил:

— Да.

— Я ваша проводница, Лиза. Я должна проводить вас на бал и всё показать.

— Лиза, погодите пока, — произнёс я.

— Хорошо, — выдали из-за двери.

И я оделся в парадно-выходное, зацепил меч на пояс и вышел.

Она ждала меня у самой двери. Худенькая, маленькая, лет 11–12, светловолосая и голубоглазая,