Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ну… это же во имя правды.

Лера закрыла глаза. Открыла.

— Денис, скажи ему ты. Я на сегодня всё, закончилась.

Я вздохнул. Снова приходится отыгрывать психотерапевта.

— Стас. Послушай меня как человека, который каждую ночь стоит за кассой по ноздри в этой самой правде. Правда никому не нужна оптом. Она нужна в розницу, по одной упаковке на человека.

— Дени…

— Стас. Не будет никаких каналов, никаких холдингов. Максимум ролик «пранк над продавцом» и минус репутация Артуру.

— Ты просто боишься, — сказал Стас с искренним сочувствием.

— Да, — согласился я. — Я боюсь. Это, кстати, полезно, осваивай заново.

Он покачал головой с видом человека, который всё прохавал про этот мир и теперь просто ждёт, когда остальные дорастут.

— Не, вы не догоняете. Слишком долго в этом варились и привыкли молчать. А я свежий. Я вижу возможность. Изнанка это же контент, охваты будут на миллионы просмотров. Я Артуру сегодня же напишу.

И он достал старую бабкину трубку с треснувшим экраном, ту самую, на которой ещё висело «Приятного аппетита», и стал набирать сообщение одним большим пальцем.

Лера смотрела на него так, будто наконец получила ответ на вопрос, который её мучил.

— Он не изменился, — сказала она мне. Спокойно, почти с облегчением.

— В смысле?

— Это всё тот же Стас. Тот же ЧСВ с идеями. Просто раньше у него между идеей и ртом стоял страх, что батя узнает. А теперь там пустое место.

— И это хорошо?

— Ну мы хотя бы знаем, что от него примерно ожидать.

Трамвай заскрипел, качнулся и остановился напротив нашего тупика. За стеклом в декабрьской темноте горела вывеска Магазина. Единственное во всём Чернопрудово место, где я точно знал все Правила.

Стас поднял голову от телефона и просиял.

— О, это он? Твой магазин с Неведомым? Крот, это же просто всратый ларёк.

— Да.

— И тут нечисть ходит?

— С двенадцати. Но иногда и раньше.

— Офиге-е-е-е-еть, — сказал он с восторгом. — А вампирши есть? Можно я одну потрогаю, а она мне за это отсос…

Лера молча взяла его за капюшон и повела к выходу.

…К магазину я подходил примерно с тем же настроем, как возвращаются домой люди, которые не помнят, выключили ли утюг. Только у меня вместо утюга в ларьке осталось живое биологическое оружие с амнезией, а вместо квартиры пожилая женщина с кроссвордом.

Утюг хотя бы не умеет ломать клешни крабам. Мне осталось лишь надеяться на то, что в мое отсутствие в Магазине никого не съели.

Значок Ильича на груди отзывался тупой ржавой тяжестью, которая ещё не вся рассосалась после вуза. Поясница ныла, а за спиной вприпрыжку шёл Стас и делился планами на жизнь.

— Крот, а если я сторис сниму прямо с порога? Ну типа «заходим в самое проклятое место Москвы». Заставку потом наложу, кровь, всё такое.

— Можно, — отозвалась Лера, не поворачивая головы. — С той стороны МКАД. Через оптику.

— Ну ты и духота, Лер.

— Я просто смирилась с тем, что у тебя вытащили инстинкт самосохранения, и ты пока не заметил разницы.

— Не ловишь вайб.

— Не путай вайб с диагнозом.

Я их почти не слушал. Вывеска мигала своей вечной буквой «О», за стеклом фасада горел обычный дневной свет, и снаружи всё выглядело пристойно. Целые окна, целая дверь, пожарной машины у крыльца я не видел. Уже неплохо для места, где я оставил тётю Зину наедине с существом, которое я сам в Терминале провёл как инвентарь.

Толкнув дверь, я шагнул внутрь и замер на пороге.

По линолеуму от кассы до стеллажа с консервами расползлась густая красная лужа. В ней плавали какие-то ошмётки, вокруг блестели осколки, а с угла нижней полки ещё капало.

Отлично, подумал я. Значит, всё-таки съели.

Следующая глава доступна платно.

За наградку 50 ₽ и больше выдаю чибик Леры и Коти

За наградку 1000 ₽ и больше (либо помощь с опечатками, либо активные и интересные комментарии, либо подписка на Бусти уровня Бог-Император) упомяну ваше имя/ник в Золотом ЧЕКЕ в финале книге для вечной памяти потомкам и моей вечной благодарности.

Потом мой взгляд поднялся выше, и мозг взял паузу на обработку.

Холодильник с газировкой, двухметровый стеклянный шкаф висел в воздухе. Не падал, не качался, а просто висел, задранный под углом градусов в сорок пять, как будто кто-то поставил на паузу его падение.

Под ним стояла Фина.

Одной рукой, поднятой над головой, она держала эту двухсоткилограммовую махину за нижний край, каким-то чудом удерживая ее в равновесии. Ладонь плоская, пальцы расслаблены, локоть даже не выпрямлен до конца. Так люди держат зонтик, а не холодильный шкаф с сотней литров колы внутри.

Второй рукой она мыла пол.

Тряпка ходила по линолеуму идеальными восьмёрками, ровными, как я ей показывал в первую ночь. Под холодильником, куда три года не заглядывала ни одна тряпка (если верить тёте Зине), уже блестел чистый квадрат.

Фина тихонько мурлыкала под нос свою босса-нову и выглядела совершенно довольной жизнью.

Бутылки внутри шкафа даже не позвякивали. Она держала его так ровно, что колу можно было не бояться взбалтывать.

Я перевёл взгляд в угол, где обычно валялись пустые коробки из-под товара. Коробок больше не было. Вместо них на полу лежала аккуратная стопка кубов размером с кирпич, плотных, с ровными гранями. Картон, спрессованный до состояния фанеры.

Мозг у меня работает странно. Вместо «боже, что она сделала» он выдал: гидравлический пресс такой мощности на заводе стоит миллионов пять, плюс обслуживание, плюс электричество. Здесь всё это делалось руками девчонки в моей старой толстовке и на ставке ноль пять.

Я даже не знал, чего мне больше хочется. Убежать или пересчитать эти кубы и продать их как сувениры.

За спиной скрипнула дверь, и в магазин вошли остальные.

— Ё-о-о… — протянул Стас. — Крот, это реквизит? Холодильник из пенопласта, да? Скажи, что пенопласт.

— Это «Байкал», «Дюшес» и полтора ящика энергетиков, — ответил я. — Могу выписать накладную.

Лера промолчала. Она стояла в шаге от меня и смотрела на холодильник тем самым взглядом, каким смотрят на треснувшую стену, когда пытаются