Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

Идти пришлось недолго. Через несколько поворотов мы вышли в ещё одну галерею, в конце которой возвышался трон. Наподобие того, на котором сидел мой отец.

Орклины испуганно крутили головами, я же просто вышел на середину и осмотрелся, и только привыкнув к полумраку, заметил, что из галереи отходили ещё два коридора.

Но не это поглотило моё внимание.

В дальнем конце помещения, за полотнами затянувшей угол паутины, что-то шевельнулось.

На каменный пол с глухим стуком опустились две узловатые конечности. Следом за ними ещё две. А затем сразу четыре.

Между ними мелькнуло чёрное продолговатое тело с уродливой головой, на которой торчали наросты в виде короны.

На меня уставились два десятка немигающих глаз.

Я улыбнулся, с предвкушением доставая тесак.

— Так вот где хранится моё сокровище!

Тварь оказалась той ещё образиной. Высокая, раздавшаяся в стороны жирная паучиха, с хитиновой короной на макушке и двумя парами мандибул, жадно клацающих на уровне моего лица.

Её тело покрывали пульсирующие наросты, из которых на каменный пол стекала белёсая, едко пахнущая слизь. Передние конечности были похожи на две косы, с лезвиями длиною с мой тесак.

Затянутое редким чёрным пушком брюшко сокращалось в такт покачивающимся конечностям, а вытянутая задница венчалась загнутым вниз жалом.

Сила от твари исходила немалая. Как минимум уровень второго круга, если не выше. Давление было таким, что моё тело как будто стало вдвое тяжелее.

Непростая будет схватка. Но отступать я не привык — да и в любом случае, здесь некуда.

Мы закружились в смертельном танце.

Паучиха кружила вокруг меня, цокая по каменному полу, словно первая красавица на балу. Я же стоял в центре, приняв нижнюю стойку, готовый в любой момент отразить удар. Остриё тесака касалось пола, высекая из него сноп искр, когда я поворачивался следом за тварью.

Словно сам мир в этом проклятом подземелье ополчился против всего живого. Воздух наполнялся запахом гниения и чёго-то неприятно терпкого.

Я почувствовал, как по каналам разливается эфир — ещё до того, как паучиха вышла на свет, я всё же пренебрёг предостережениями Зарры и накинул мантию на плечи. И только после этого активировал технику усиления тела.

Плевать, что этот некогда бывший символ власти был осквернён её прошлым хозяином. Сейчас мне нужна вся Сила, до которой я могу дотянуться.

Но это было не просто усиление — это была ярость, помноженная на абсолютную физическую мощь, в том её виде, на которое вообще способно моё тело.

Мышцы наполнились силой, реакция обострилась, а кости стали прочнее стали. Естественно, с поправкой на мой текущий уровень.

Я сжал рукоять тесака, мысленно обращаясь к Духу оружия. По металлу пробежали едва заметные росчерки молний. Клинок задрожал. Отливающее серебром лезвие словно сделало глубокий вдох.

Тяжесть оружия исчезла, сменившись ощущением абсолютного контроля. Сверкающий молниями клинок стал словно продолжением моей руки. Пожалуй, ничего подобного ощущать мне ещё не приходилось.

Теперь это был не просто кусок заточенной стали. Это был проводник Духа, способный рассечь даже наковальню Транна. Чего уж говорить про этот проклятый хитин.

Полагаю, что такой результат получился исключительно благодаря аграфу-резонатору.

Паучиха атаковала первой. Она просто исчезла из поля зрения и материализовалась справа от меня с невозможной для такой туши скоростью. Я едва успел уйти перекатом. Над головой со свистом прошелестел хитиновый серп, чиркнув по кончику моего уха.

На каменный пол упали первые капли крови.

Снова аспект Воздуха. Не многовато ли за один день⁈

Паучиха вытанцовывала передо мной, постепенно оттесняя меня в затянутый паутиной угол.

Её намерения были ясны до безобразия — загнать жертву в ловушку, обездвижить и нанести один-единственный удар ядовитым жалом.

Только вот жертвой из нас двоих была сама паучиха. Просто она об этом пока не догадывалась.

Серп прочертил в воздухе линию и впился в пол, где только что стояла моя нога. Во все стороны брызнула каменная крошка. Я ушёл перекатом, но сразу же плюхнулся на пузо: второй серп ударил горизонтально, как коса жнеца.

Следующий удар я уже предвидел!

Лезвие тесака встретилось с хитиновым серпом на уровне моего лица. Удар был такой силы, что отдача пробила руку до самого плеча, но я устоял. Мы замерли на мгновение — хитин против усиленной Духом стали.

Я смотрел в глаза паучихи. Паучиха смотрела на меня. Десятки мелких чёрных бусин, лишённых всякого разума. Только инстинкты.

— Вблизи ты ещё уродливее! — прохрипел я сквозь стиснутые зубы. — Но я готов потерпеть ради того, что у тебя внутри.

Я крутанулся на пятках, используя вес её тела. Тесак со скрежетом соскользнул с серпа и впился в сочленение конечности. Сустав хрустнул. Паучиха запищала так, что на пару ударов сердца заложило уши.

Массивная туша отшатнулась, брызгая во все стороны ихором из отрубленной конечности.

Это только начало! Я отрублю каждую из восьми ног, а потом отсеку твою уродливую башку.

Выждав удобный момент, я перепрыгнул через метнувшийся в ноги хитиновый серп и ударил наотмашь.

Последнее оружие дальнего боя паучихи с хрустом подломилось у основания и повисло, разбрызгивая во все стороны вонючую слизь.

Тварь заверещала и ринулась на меня тараном. Я не стал отступать. В последний момент шагнул навстречу, подныривая под брюхо. Техника усиления тела взвыла от перегрузки, когда я всем весом врезался плечом в мохнатое подбрюшье.

Мы оба повалились на пол. Я оказался снизу, придавленный огромной тушей. Воздух выбило из груди.

Жало метнулось к моему горлу со скоростью броска змеи. Я перехватил его свободной рукой за секунду до того, как оно вонзилось бы мне в шею. Яд с кончика обжёг кожу до мяса.

Боль была адской, но она лишь подстегнула меня. Я призвал эфирный клинок и устроил маленькую мясорубку, кромсая мохнатое подбрюшье.

Сбоку внезапно мелькнула тень. Подоспевший на помощь Тор с грохотом обрушил на голову твари обломок колонны. Остальные орклины швыряли в паучиху всё, что попадалось им под руку.

Вот не зря я всё же поверил в этих бывших рабов. В сложный момент именно они оказались рядом, и это не могло не радовать.

Я выкрутил жало до хруста, не обращая внимание на обгоревшие пальцы.

Самое ценное в подобных тварях, естественно за исключением кристаллов, — хитин и ядовитые железы. Из первого получаются неплохие доспехи, а вторые можно использовать в алхимии.

— Попробуем на вкус твою силу! — прорычал я прямо в оскаленную пасть твари, когда та попыталась перекусить мою шею.

Мир на мгновение окрасился