Властелин чумного мира - Сергей Александрович Плотников

Писарь сходил до нищих, о чем-то с ними пообщался — после чего калека на стуле с колесиками бодро поехал в нашу сторону.

— Чумной Доктор, надёжа наша! — нищий шустро повалился ниц, соскочив со своего стула — да и как ловко это проделал, все на руках. Которые у него, несмотря на старческий возраст, были цепкие и сильные. — Не прогневайтесь! Чем могу услужить⁈

— Распрямись, — сказал я. — А то в землю говоришь, не слышно.

Нищий в самом деле выпрямился, уставился на меня, моргая очень зоркими, внимательными глазами.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Йоном Пополам кличут!

— А нормальная фамилия?

Он не стал мяться, бодро ответил:

— Йон Йонсен, достопочтенный мэтр!

Как-то даже тон поменялся, что ли?

— Значит так, Йон, — сказал я. — Против того, что вы здесь находитесь — я пока ничего не имею. Пока. Узнаю, что вы обираете людей, подговариваете к чему-то или еще что такое — буду иметь. Сгорите вместе с трупами. Ясно?

— Все, что скажете, будет исполнено в точности! — нищий совершенно не выглядел испуганным. — Дозволите ли высказать предположение?

Точно, тон поменялся. Начинал с эдакого юродства — и нате вам, нормальная грамотная речь!

— Дозволяю.

— Если будет на то ваша воля, договориться бы с Храмом, чтобы освятить это место. Людям спокойнее. Огонь, конечно, сам по себе священен — но все же в последний путь без ритуалов… Скорбь от этого у людей увеличивается, а тем, кто болен, страшнее умирать.

Я прикинул.

— Хорошо, — сказал я. — А ты, Йонсен, со жрецами можешь сам поговорить?

— Могу, если будет на то ваша воля, но между ними и нами особой любви нет.

— И поэтому их здесь тоже нет?

— Или по этой причине, достопочтенный мэтр, или потому, что они заразиться боятся.

— А ты, значит, не боишься?

— Я, достопочтенный мэтр, старый человек. Столько раз наша Добрая Госпожа Смерть меня за свой стол звала — уж и не сосчитать! Чего мне бояться?

Мне захотелось скрипнуть зубами. Вот и еще одно дело. С храмовниками Империи я тоже пока не сталкивался — видимо, придется сейчас столкнуться. Религия — важная часть управления социумом… наверное. Понятия не имею. Не задумывался как-то на эту тему.

Но нищий, конечно, напомнил мне, что вечно избегать их не получится.

— Хорошо… — сказал я. — Займусь этим. А от тебя, Йонсен, вот что хочу. Если какие-то слухи пойдут… если кто-то будет мутить народ против меня или против короля…

— Сообщить вам немедля? — понятливо дополнил старик. — Как не сообщить! Я бы это и без просьбы сделал. Ясно же, достопочтенный мэтр, что только вы сейчас спасаете город!

Как говорится, его бы слова — да богам в уши.

Я покачал головой.

— Без славословий. Знаешь что… не только если кто-то будет мутить народ. Я хочу услышать краткую сводку обо всем, что говорится в городе. Если можешь — аналитическую выжимку. Понимаешь, о чем речь?

Дед огладил бородку.

— Думаю, понимаю, мэтр, — сказал он невозмутимо. И даже «достопочтенный» не прибавил.

— Отлично, — сказал я. — Тогда приступайте, господин Йонсен.

И подумал про себя: ну надо же, информатора завербовал! Надо надеяться, нищие-то с Пауком не связаны? Или, скажем так, связаны только горизонтально, без вертикальной иерархии?

Ну что ж, а мне путь лежит на улицу Молочную — допрашивать одного из магов Жизни мэтрессы Гилли, пока он коньки не отбросил! С ним я хотел поговорить сам, а не отправлять на разговор Элсина: есть нюансы, которые я хочу выяснить сам, как маг Жизни.

В том числе и потому, что эти нюансы могут повлиять и на то, как я буду лечить Игнис или Оллу в случае чего — не дай боги, конечно.

Улица Молочников оказалась живописной мощеной улочкой в респектабельной части города — уж настолько я Альвидру за прошедшие дни изучил, чтобы сказать это наверняка. Дома тут радовали разноцветной штукатуркой, в окнах виднелись занавески, на окнах — короба с цветами. Чистенько, уютненько. Этакая «старая Европа».

Несколько портила вид баррикада среди улицы, поскольку улица Молочников относилась, соответственно, к цеху «Продавцов молока, сыров и молочных изделий» — да, это был отдельный цех в Альвидре! Небольшой, но довольно влиятельный, с сильными связями в деревне (по понятным причинам). Ему принадлежала всего одна улица, но, как меня вполголоса предупредил Инир, обычно их объединяли в один квартал с продавцами фруктов и зелени — тоже отдельный цех.

Поразительно, насколько средневековое городское общество структурированно — до сих пор удивляюсь!

Ладно, пофиг. Важнее то, что дом этой госпожи Листен оказался очень аккуратным, как раз из тех, что с занавесками и цветочными коробами, очень узким, стиснутым с обеих сторон соседями — типично для городской архитектуры в городе с высокими стенами! — но при этом аж четырехэтажным. Видимо, для компенсации маленького пятна застройки. У них что тут, на каждом этаже по одной-две комнате? Видел я такую планировку у одного приятеля, который с родителями в таун-хаусе в Одинцово жил.

Действительно, так и оказалось.

Нижнее окно этого здания было завешено белым полотенцем — значит, в доме больной. При этом рядом висела полоса зеленой ткани: значит, эвакуация или визит врачей не требуется. Надо же, кто-то умеет слушать глашатаев! А что жизнюк не хочет эвакуироваться в больницу, так это понятно, с учетом того, что там творится. Но вот в достаточно ли он хорошем состоянии, чтобы лечиться самостоятельно? Наглядевшись на это дело в Высшей Школе я уже знал, что активная самонакачка Жизнью подстегивала в том числе и жар, так что человек просто отрубался. Правда, там я видел только пациентов с опухолью… Интересно, жизнюки без опухоли как, болеют тяжелее или легче, чем обычные люди? Видимо, скоро узнаю.

Инир постучал в дверь, и ее довольно скоро открыли. Сравнительно молодая — лет тридцать с небольшим — опрятно одетая темноволосая женщина мрачно зыркнула на некроманта.

— Я же уже сказала вашим!..

Тут она увидела за его спиной меня и осеклась. Открыла дверь шире и упала на колени, прямо на порог, кланяясь максимально низко. Простолюдинка, ясно. Без всякой связи с военным сословием или привилегированной гильдией вроде алхимиков, иначе поклонилась бы стоя, касаясь рукой земли.

— Достопочтенный мэтр! — взвыла женщина. — Пожалуйста, прошу вас, не гневайтесь! Не убивайте мастера Нильсена! Он не виноват! Прошу вас, выслушайте его сначала! Это все из-за того, что он заболел! Накажите меня, это я его задержала! Только его не убивайте!

— Не кричи, женщина, мэтр