Черновик для Эффы 4 - Владимир Алексеевич Ильин

— Не дошли?

— Дошли. Зашли внутрь. Шлюзовая закрылась — говорят, воздух пригоден для жизни, без заразы. Там робот за ними следил. А дальше — все. Ни ответа, ни привета. Через скалу радио не бьет — но так и задумано… — Пригорюнился Лоуд.

— Так, а чего мы туда идем? — Удивился я.

— А того, Савой, что есть всего одна причина, почему так получилась. Что сменщик мой сменил коды, как того велит инструкция. Но никому их передать не успел. Раз в три дня положено код менять. Вот он в первый раз отдал местному секретчику. А второй раз — не догадался. Или секретчик к нему не подошел, он ведь уже подходил — а надо раз в три дня. Ну и как грянуло, а сменщик мой умер — не сработал старый код. Не открылась дверь. В ловушке все оказались. Я об этом начальству говорил, да они и сами не дураки. В общем, зайти можно — выйти нельзя.

— Не ваша вина, выходит.

— Моя, Савой. Если бы я за этой вертихвосткой не погнался… Зря, кстати, погнался — она все равно к тому придурку ушла.

Хотел сказать ему, что зато живой остался, да прикусил язык. Сколько там в лаборатории людей было? Если бы все шло, как положено — все бы живыми остались.

А так — и не знаю, что им делать, запертыми. Какое-то время — явно надеяться. Но потом…

— Я думаю, майор, они все живы. Там, внутри. — Подумав, сказал я.

— О чем ты?

— Если там биоэнергеты, то они просто ввели всех в заморозку. «Стопнули», когда поняли, что нет возможности сейчас спастись.

— Может, и так, — подумал он. — Тогда еще лучше будет. Я-то надеялся хотя бы копию архива вытащить. Он, Савой, прямо под пультом собирался. Все, что они там наработали. Все, на что Империя кучу денег угробила. Хотя бы этим оправдаться.

— Так как вытащить все это? — Сделал я паузу от работы и встряхнул руками. — Кода ведь нет.

— Есть код, Савой. Есть. — Смотрел Лоуд перед собой. — Когда все работы свернули, и из столицы рявкнули так, что звездочки по коридорам валялись, я еще долго в себя приходил. Как тень мотало — еще и дура эта… Водку у солдат отнял, схлопотал «неполное служебное». Плохо мне было, Савой, вот голова и не работала. Сначала вроде отпустило. Потом снова… Доигрался до «холодной» — и в первую же ночь страшное чувство пришло, что никто за мной не придет. Тогда и стрельнула мысль, что сменщик мой как-то показывал, что пароль себе записывает — бумажка у него в подкладке. Боксом он занимался в юности, и по голове прилетало — но про память плохую заикаться страшно, тут же с теплого места вылетит. Вот и страхуется. Как-то он, правда, тесты прошел… Но, может, не всегда с ним такой недуг. Я как вспомнил — пошел к начальству. Да только уважения я подрастерял, не было мне больше веры. И слова мои — как от сумасшедшего слушали. Никакую новую экспедицию никто делать не стал. К тому времени из столицы пришла отмашка — забыть. Не было «точки» никогда.

— Вот так сразу?

— Полгода прошло, Савой. Полгода я куролесил, и терпели меня. Вот с тех пор и живу надеждой ошибку свою исправить. — Подытожил невеселую историю Лоуд.

Рисковать новыми мэтрами, чтобы проверить — есть ли цифры на подкладке, это, конечно, никто не будет. Но вскрыть гору — могли бы за это время. Этого я не понимаю.

Видимо, все-таки — сначала радиация и война. Потом близость расквартированных харритских сил… Потом просто могли забыть — раз «точка» исключена из реестров Минобороны.

Одно мне не нравится — рисковать я собой тоже не хочу.

— А если кода в подкладке нет?

— Он там есть, Савой. — Блеснули его глаза. — Ты не подумай, я тебя за собой тащить не стану. — Чуть подуспокоился он тут же. — У шлюзовой постоишь. Как я ворота открою — зайдешь, поможешь с носителями информации. Свинцовый короб — штука нелегкая, но да утащим.

«А люди?» Впрочем, если он сорок лет думал о коробе — то о нем и скажет в первую очередь.

Людей тоже вытащим — в стадии «заморозки» радиация не представляет угрозы. Большое дело выйдет — за такое и в самом деле простят все, а то и звезду героя Лоуду нацепят.

— Еще один браслет. — Передал я майору и принялся за новый.

Так что — пусть попробует. Может и вернется.

Темные горизонтальные линии на отвесной скальной поверхности, которые показались мне сначала слоями горной породы, а потом — прихотливой игрой тени под выветренными за годы выступами, оказались входами в пещеры. Да такими, что я сначала не понял их масштаб с высоты — но ровно до момента, как «Ацог» занырнул в одну из них, третью или четвертую по счету. Не такой уж яркий день за спиной — солнце спряталось за скалами — и, тем не менее, пространство впереди казалось единым черным пятном, как в космос из гор провалились. Потом включились ходовые фонари, разогнавшие темень на полкилометра впереди, и перед глазами появилась длинная пещера в светло-сером скальном массиве с тысячами линий теней за каждым выступом.

— Ого, — невольно выдохнул я.

— Вот такая вот интересная у нас родина, — задумчиво кивнул майор, проводя гравилет вперед. — Система пещер, говорят, на пять километров вглубь уходит. Лаборатория в каверне построена, и еще вниз копали лет пять — получился комплекс на две сотни научных работников. Небольшой город… Я, правда, дальше своего поста никогда не был, у них там свой пропускной пункт. Не с моими погонами…

Относительно близкий ядерный удар пещеры пережили не без потерь — через какое-то время гравилет сдвигал собой камни в стороны, чтобы пройти дальше, а слева в свете фонарей была видна глубокая трещина, протянувшаяся на сотни метров, на контрасте — угрюмо-черная, зловещая. Следы сырости на стенах — темные подтеки, различимые