Товарищ военврач 6 - Олег Дмитриев

— Третья операционная на втором этаже, — ну, а о чём бы ещё спрашивал увлечённый специалист, как не о том, где можно поработать? — Вас, Максим Петрович, я хотел бы познакомить с Катей… с Екатериной Беловой. У неё есть все данные по применению Тамбола, Удержина и пенициллина за последние полтора месяца. Полагаю, это тоже может быть полезным.

— Вне всяких сомнений! — горячо заверил, поднимаясь тяжело, старый профессор. Легендарный врач, ученик Шервинского. Я читал в учебниках о них обоих. Ваня Николин начнёт учить одного из них.

— Отлично. За работу, товарищи! — резюмировал Игнатов.

— Благодарю за интервью, товарищ Николин! Уверен, читатели «Нью-Йорк Таймс» будут в полном восторге! Вы блестящий хирург и потрясающий собеседник, я горжусь знакомством с вами и расскажу о нашей встрече своим детям!

Улыбчивый франт в полосатых брюках тряс мне ладонь. А я в подробностях понял за эти полчаса, что означала та строчка из песни, где от привычки улыбаться беспрестанно крепчала кожа на лице. Сам я, пожалуй, уже минут через десять выглядел, как скалящийся кирзовый сапог. И последнее, о чём мечтал после четырёх операций и совещания с Зайцевым, дедами и «секретарём», так это об интервью американцу.

— А много у вас детей? — попытка проявить интерес и деликатность провалилась с глухим треском, но репортёр сделал вид, что не заметил.

— Пока ни единого, доктор, но скоро кончится эта чудовищная война, я вернусь домой, женюсь — и исправлю этот недочёт!

Он заржал, довольный собственной шуткой. Я улыбнулся вежливо, забыв, что только этим полчаса и занимался. Пожалуй, одна улыбка поверх второй, такой же фальшивой, смотрелась и вовсе отвратительно. Но Джон снова не заострил на этом внимания.

— Ох! Едва не забыл! Это памятный подарок, просто сувенир от меня лично, — он полез за пазуху. — Мы инструктированы, что советские граждане не принимают подарков, опасаясь вербовки, и это верно, совершенно верно! Но здесь просто открытки с видами Нью-Йорка. О, что за город, вы бы видели! Я напишу здесь мой адрес, буду рад поддерживать с вами связь после войны, доктор!

Это и впрямь был комплект открыток, в типографской упаковке, заклеенный.

— Я купил их перед вылетом. Они дивные, просто дивные! Некоторые даже светятся в темноте!

Он вскинул брови. Я — нет.

— Что думаешь, Ваня? — спросил негромко Игнатов.

Он, Саша и Серёга смотрели на одну из открыток с надписью «Рокфеллер Центр». И на подпись от руки внизу кадра: «Тот, чьи идеи принадлежат всему миру, не может жить в клетке одной страны. Признание, защита и миллионы долларов». И почтовый адрес. Здесь, в Куйбышеве, почтамт, до востребования.

— Не ко мне вообще вопрос, — поднял бровь я. — Вы же все и так в курсе, что я про шить и резать. Про то, как сделать, чтоб всякая контра мне в этом не мешала — это вы, товарищи.

— А что идеи принадлежат всему миру? — негромко уточнил «секретарь».

— Ну, раз принадлежат — пусть тогда и пользуется на здоровье, — вскинул глаза на него я. — А перед этим пусть вспомнит, сколько золота запросил за пенициллин для воюющей страны, на которую рухнула вся сила фашистов, перемоловшая сперва к чёртовой матери всю Европу! Да в гробу я видал таких… миролюбивых, с их открыточками.

На величавые и отчаянно хвастливые, как и всё американское, картинки хотелось плюнуть. Едва сдержался.

— А Гордон? — продолжал Игнатов.

— Гордон в театр звал, «с супругой, непременно с супругой» — передразнил я вальяжную манеру разговора английского журналиста с лошадиной мордой и рыбьими глазами. — В друзья, видать, набивается, семьями дружить рассчитывает.

— А ты? — он явно читал меня, как открытую книгу. Или даже букварь, с большими и несложными словами. Только на моём лице наверняка опять превалировали те, каких в букварях, щадя детишек, не пишут.

— А я повторюсь: моё дело — не в этом, — злиться было, как я сам неоднократно говорил, контрпродуктивно. Но очень, очень хотелось. — А ваше — в том, чтоб все эти «друзья», мать их, взялись за руки и запихали себе свои предложения по вербовке советского врача, военврача второго ранга, красного командира, себе в задницу! В обе — и в американскую, и в английскую! И вот такой вот раскорякой пошли лес валить или в шахты, угля давать трудовому народу!

Царёв и Мальцев переглянулись с явным одобрением. Но меня больше беспокоило то, как сошлись брови Игнатова.

— Я рад, что мы с тобой думаем примерно схожим образом, — от его ещё сильнее замедлившегося тона стало прохладно. — И гуманизм твой мне по душе: не к стенке ставить контру, а рационально, на лесоповал или в забой.

Рвавшуюся привычную фразу про то, что гуманизмом в детстве некоторые мальчики занимаются, произнести я не успел.

— Ты, Ваня, представляешь интерес. Серьёзный интерес. К такому фигуранту будут пробовать и уже пробуют подобраться многие и по-разному. С открытками, с приглашениями в театры и кино… И вот так.

Он положил передо мной конверт. Вскрытый.

— На адрес госпиталя пришло, для тебя. Мы проверили. Работа такая, — он не извинялся, он констатировал факт. — Посмотри. Яда нет, это мы тоже проверили.

Я сглотнул. Ну да, интересных фигурантов изучали по-разному. Многих — уже после вскрытия.

В конверте из обычной обёрточной бумаги нашлись два фото. Чёрно-белых, конечно, но в чём-то даже высокохудожественных. Вот только мне было не до композиций, экспозиций, перспектив и игры светотеней. Потому что перспектива, судя по этим двум кадрам, была отвратительной. А в игре побеждали тени.

На первом снимке хохотала, запрокинув голову, Оксана. Они стояли с Плетнёвой напротив крыльца, над которым в кадре была часть щита с надписью «Школа хирургов имени Николая Ивановича Пирогова».

На втором моя жена стояла у газетной тумбы, читая передовицу «Правды». Лицо её было каким-то строгим, задумчивым, внимательным. Это был сквер на перекрёстке Осипенко и Ново-Садовой, метров двести от госпиталя.

Очень портили оба снимка и мою кардиограмму нарисованные поверх контуры прицельных приспособлений. Судя по V-образной прорези целика, это был карабин Маузера.

В мою жену целились фашисты.

И в Тамбове, и здесь, в Куйбышеве.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.