Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

Но она понимала: если сядет сейчас, то не встанет.

А за дверью только что был ребёнок.

Или кто-то, кто говорил голосом ребёнка.

Ника подняла правую руку. Ключи тихо звякнули, и этот звук почему-то показался ей почти насмешкой.

— Ну хорошо, — сказала она им едва слышно. — Раз вы на мне висите, значит, будем знакомиться.

Она сама не знала, зачем заговорила с железом. Может быть, потому, что с людьми здесь говорить было опаснее. Люди уже решили, что Нивея виновата. Люди боялись замка. Люди молчали, когда должны были кричать.

Ключи хотя бы честно звенели.

Ника подошла к столу, взяла свечу и поднесла её ближе к браслету. Пламя дрогнуло, вытянулось в сторону связки, будто его тоже притянуло. Теперь она могла рассмотреть ключи лучше.

Их было не просто много. Они были разными настолько, что казались собранными из разных жизней. Маленький золотистый ключ с головкой в форме распустившегося цветка. Тонкий чёрный, почти плоский, холодный, как тень. Крупный медный, на котором были выбиты крошечные крылья. Серебряный, похожий на иглу с зубцами. Тёмный ключ с закрытым глазом, тот самый, который уже дважды будто сам тянулся к её пальцам. Ещё один — белый, совсем простой, без украшений. Он лежал в стороне от остальных и не звенел, хотя Ника двигала рукой.

Она коснулась цветочного ключа.

Тот был едва тёплым. Как чашка, которую недавно держали в ладонях.

Медный ключ оказался почти горячим, но стоило Нике повернуться к двери комнаты, как он остыл. Чёрный, наоборот, стал тяжелее и холоднее, когда она приблизила его к шкафу. Серебряный неприятно покалывал кожу, будто предупреждал: не меня. Не сейчас.

Ника медленно обошла комнату.

У окна цветочный ключ потеплел. У шкафа отозвался чёрный. У пустых крючьев на стене, где раньше, видимо, висели какие-то другие связки, сразу три ключа мелко задрожали. А когда она снова подошла к двери, белый ключ, тот самый молчаливый, который до этого почти не двигался, вдруг обжёг ладонь.

Ника вскрикнула и отдёрнула руку.

Свеча чуть не упала.

Она уставилась на белый ключ.

На коже не осталось следа, но ощущение было таким, будто она коснулась живого существа, которое не хотело, чтобы его трогали. Ключ снова лежал неподвижно. Тихий. Безопасный на вид. Чистый, гладкий, почти детский.

Ника больше не сомневалась.

Это был ключ от белой комнаты.

Она не знала, откуда уверенность. Просто знала, как несколько минут назад знала имя Сайры. Или не знала сама — это чужое тело, чужая память, чужие стены подсказывали ей то, чего она не просила.

— Прекрасно, — прошептала Ника, прижимая ладонь к себе. — Значит, ты ещё и кусаешься.

В дверь постучали.

Ника вздрогнула так сильно, что связка ключей ударила по краю стола.

— Леди Нивея?

Голос был женский. Молодой, осторожный, с той самой дрожью, которую Ника уже слышала в зале.

Она не сразу ответила. В памяти ещё стояла маленькая тень под порогом. Детский шёпот. “Та, которую не ищут”.

— Кто там? — спросила она, сама удивившись, как хрипло прозвучал голос.

— Руна. Меня прислал господин Тарвин. Я принесла вам тёплое платье и… — девушка замялась, — и должна показать вечерние правила.

Ника подошла ближе, но открывать не спешила.

— Ты одна?

Пауза.

— Да, леди.

— И ты не маленькая девочка?

За дверью стало так тихо, что Ника пожалела о вопросе ещё до того, как услышала ответ.

— Нет, леди, — произнесла Руна совсем другим голосом. — Не говорите так в коридоре.

Ника медленно открыла дверь.

На пороге стояла та самая молодая служанка, которая в зале прикрывала рот ладонью. Ей было, наверное, лет восемнадцать или девятнадцать. Тёмные волосы заплетены в тугую косу, на руках аккуратно сложена серая ткань, поверх которой лежал широкий пояс. Лицо бледное, глаза большие, внимательные. Она не смотрела прямо на ключи, но Ника видела, каких усилий ей это стоило.

Коридор за спиной Руны был пуст.

Ника быстро опустила взгляд к полу. Никакой тени. Никакой синеватой полоски. Только обычный свет настенного светильника и каменные плиты.

— Здесь кто-то был, — сказала она.

Руна переступила порог и резко прикрыла за собой дверь, словно боялась, что коридор услышит.

— Не надо, леди.

— Что не надо?

— Говорить о тех, кто приходит.

Ника посмотрела на неё внимательнее.

— Значит, ты знаешь.

Руна сглотнула. Вблизи стало заметно, что девушка дрожит, но не от холода. Она положила платье на кровать и только потом подняла глаза.

— В замке много звуков.

— Это был не звук.

— Иногда стены повторяют то, что было.

— Она назвала меня Никой.

Руна побледнела так резко, что Ника невольно шагнула к ней.

— Тише, — выдохнула служанка. — Ради всего, что ещё держит эти стены, тише.

— Ты слышала это имя?

— Нет.

— Но испугалась.

Руна сжала пальцы на краю сложенного платья.

— Я испугалась потому, что вы произносите невозможное слишком спокойно.

Ника почти усмехнулась. Спокойно? Да если бы Руна могла услышать, как у неё внутри грохочет страх, она бы отступила к самой стене.

— Я сегодня очнулась на полу в чужом теле, — сказала Ника. — Меня называют именем женщины, которую здесь ненавидят. На руке у меня ключи, которые двигаются сами. Хозяин замка обещал, что я умру до рассвета, если разбужу его дочь. А несколько минут назад под моей дверью стоял ребёнок и сказал, что в белой комнате спит не она. Поэтому нет, Руна, я не спокойна. Я просто ещё не решила, кричать мне или думать.

Служанка слушала, не перебивая. И чем дольше Ника говорила, тем страннее становилось