На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова

Пока я пыталась разглядеть в инсталляции из сломанного велосипеда, мусорного ящика и черепа обещанные, судя по названию, грани будущего, мужчина поправил мою позу, заставляя отставить одну ногу чуть в сторону, а ладонь положить на талию. Пребывая в легком ступоре от шока, выполнила пожелание Виктора. Кандидат в женихи, который вылетел из списка сразу при знакомстве, радостно объявил, что теперь я выгляжу как часть инсталляции.

Меня подвели к картине. Так белое полотно с черной точкой окрестили ценители. По мне, так это муха на подоконнике.

Я уже минут десять слушала о гениальности картины, где метафора экзистенциального одиночества выражена столь ярко, что полагается пустить слезу умиления. Самое сложное на этом свидании – не зевать. А очень хочется.

У соседнего полотна тоже кто‑то воодушевленно вещал о свежей струе в искусстве в виде трех зеленых полос и звезд. И Виктор Грейстон это услышал. Когда мужчина покраснел под цвет своих штанов и возмущенно взмахнул руками, оповещая всех вокруг, что это не критик, а шарлатан, мне стало весело. Ровно до того момента, как очередной эксперт в современном искусстве повернулся. Я икнула под злым взглядом инспектора. Одет, к слову, служитель порядка не лучше моего кавалера.

Между двумя мужчинами завязался спор. Точнее, Виктор чуть ли не грудью попер на инспектора. Тому пришлось отбиваться, чтобы не опозориться. При этом он пытался всячески угомонить разошедшегося критика и посылал мне выразительные взгляды. Огреть кандидата в женихи магией? Это я могу. Потом его тельце оставлю рядом с мусорным ящиком как часть экспозиции.

Стычка привлекала все больше народа. В какой‑то момент инспектор в сердцах сорвал с шеи платок и закричал:

– Закрыть двери!

В зале поднялся переполох. Часть людей замерла в нерешительности, другая попыталась выбраться из зала. Виктор собрался примкнуть ко вторым и бросился к запертым дверям, оставив меня.

Я только открыла рот, чтобы поинтересоваться занятным решением для оживления скучного вечера, как меня за шею сзади обхватила чья‑то рука, а к коже прижали лезвие.

– Не шевелитесь! – взвизгнул тонкий мужской голос у меня над ухом. – Я убью ее! Это мой заложник!

– А ты уверен, что не наоборот? – усмехнулся инспектор. – Насколько я успел узнать эту дамочку, это скорее ты у нее в заложниках. Надо же было из всех в зале выбрать именно это ходячее несчастье. И ведь чуть не сорвала мне задержание торговца подделками.

– Простите, – я виновато шаркнула ножкой. – Место для встреч выбирало агентство. Все претензии к нему. Вам помочь с задержанием?

– Что ты такое пищишь там? – захват на моей шее стал сильнее.

– Было бы неплохо, – инспектор недовольно осмотрел нашу парочку. – За труп заложника с меня снимут часть зарплаты.

– Что ж, не дам вам умереть с голоду, – прохрипела я и хлопнула в ладоши. Все пространство заволокло зеленым дымом. Теперь в зале прибавилось замерших инсталляций. Правда, больше всех мне понравился застывший с перекошенным лицом инспектор.

И снова вечер закончился в участке. Я невинно поинтересовалась, а не выдают ли тут кофе постоянным клиентам. Инспектор пообещал, что, когда я окажусь за решеткой, он распорядится, чтобы мне кофе подавали каждый день. В ответ я заверила инспектора, что не настолько люблю данный напиток.

Честно, на пятое свидание с начинающим писателем я надежд изначально не питала. Не из‑за предыдущих четырех, а потому, что это писатель. Да еще и начинающий.

Саймон Харпер пригласил меня полюбоваться на городской набережной закатом. После пруда я несколько нервно относилась к водоемам. Но, насколько помню, там регулярно патрулируют на лодках спасатели.

Писатель оказался единственным из кандидатов, который догадался прихватить с собой цветы. Пусть это и была веточка, сорванная с дерева.

Значит, стоим мы, любуемся природой. Я с веткой, он – с вдохновением.

– Представь, – трагическим тоном начал Саймон, – мы, жалкие людишки, наблюдаем, как закат окрашивает небо в алые тона. Я беру тебя за руку и читаю свое новое стихотворение. Кстати, хочешь послушать?

А ответа от меня никто не ждал. Дальше из писателя полилось творчество. Хотя на ум приходило совсем другое слово. Рифмы я там не нашла, как ни старалась. Даже чайки возмущенно закричали на особо корявой строчке.

Я в надежде посмотрела по сторонам. Все что угодно, лишь бы закончить пытку стихами.

И тут я увидела их: бегущего мужчину с сумкой, в которых возят деньги в банк торговцы, чтобы положить их на счет, и за ним – радость моих последних дней, инспектора. Кстати, я так и не узнала его имя.

Народ шарахался в сторону. Надо же, какие все несознательные. А у меня была веточка. Я всего‑то махнула ей перед лицом пробегающего мужчины и ловко поставила ему подножку.

– Заберите меня в участок! – прошипела я в лицо инспектору, держа воришку за шкирку.