Искра для Льдистого. Буря в Академии Стихий - Екатерина Сергеевна Богданова

Ганя уже думала всё, конец мне, но нет. Я открыла рот и выдохнула ему в лицо магию! Не с рук пустила, а прямо изо рта, а это считается высшим пилотажем, так сказать. На такое не все профессора на нашем направлении способны.

Какая именно это была магия, она разумеется не знала, но подействовало оно на льдистого отрезвляюще. Он тут же перестал меня замораживать, разморозил, подхватил на руки и куда-то понёс.

Тогда-то Ганимеда и решилась обозначить своё присутствие. Окликнула его и спросила, куда он её подругу уносит. Льдистый, по словам Гани, тогда очень странно отреагировал. С минуту стоял и мотал головой, пытаясь что-то сообразить. Но потом пришёл в себя и спросил, где моя комната.

Ганя показала ему дорогу. Он лично на руках принёс меня сюда, уложил в кровать и сказал, что мне запрещено покидать комнату, пока он не вернётся.

С тех пор прошло уже два часа. Ганимеда и в лазарет бегала, приводила дежурного целителя. Он осмотрел меня и сказал, что ничего страшного, только лёгкое переохлаждение. Высушил мою одежду и велел завтра воздержаться от прогулок на улице. А потом вот Слав зашёл, узнать, как у нас дела. Он опять где-то задержался и пропустил всё самое интересное.

— Ну и вот. Как Слав пришёл, так ты сразу и очнулась, — закончила свой эмоциональный рассказ Ганимеда. — Будто почувствовала его. Какая-то волшебная связь между вами…

— Не говори ерунду, — фыркнула я.

— Никакая это не ерунда. Думаешь, он просто так постоянно рядом вертится? Уж точно не из-за меня. Ему ты нравишься! Не упусти, Дашка, парень-то неплохой, — поиграла она бровями.

— Да ну тебя! — засмеялась я. Поморщилась от боли в шее и добавила: — Да и не до того мне сейчас. Льдистый же так просто не отстанет. Я опять помешала ему мразного поймать. Теперь он точно уверен, что я как-то связана с этим беглецом.

— Да уж, везучая ты… — вздохнула подруга. — Но может всё не так уж и страшно. Ты два раза за один день напустила чары на этого льдистого. Вдруг подействует. И будет у тебя сразу два поклонника!

Я схватила подушку и запустила в неё. Ганька увернулась и, заливисто смеясь, завалилась на кровать, придавив мне ноги. Улеглась на бок, подпёрла голову рукой и протянула:

— А льдистый-то красавчик.

— Смертельно красив, я бы сказала, — поморщилась я.

— Главное, что красив, — подняла она палец вверх. — А как бережно на руках тебя нёс. И на кровать положил так аккуратно. Я прям засмотрелась.

— Нет, Гань, ошибаешься. Ту главное как раз то, что смертельно, — вздохнула я, вспомнив шрам на боку у профессора Кварц, оставленный вот таким же льдистым магом.

То, что он меня ещё не убил — просто чудо какое-то. Там, в парке, я уже успела попрощаться с жизнью. Буквально чувствовала, как сердце леденеет, причём в прямом смысле, а не в переносном.

Так просто он от меня не отстанет. И тут уже даже ректор не поможет, похоже. Слишком велика власть этих льдистых, слишком многое им позволено, раз уж он в числе первых бежал к землевикам, когда проблема возникла. А ректор только и мог, что студентов разогнать.

Чувствую, скоро льдистый явится и спросит с меня, и за первую нашу встречу, и за последнюю…

— И что, правда снежное дерево желания исполняет? — спросила я, стоя у окна.

Там, снаружи, посреди академического двора, величественно возвышалась огромная снежно-ледяная ёлка. Пушистые бело-голубые ветви переливались на солнце всеми цветами радуги, отбрасывая весёлые разноцветные зайчики во все стороны. Красиво было неимоверно!

Вот бы пойти посмотреть поближе, но Ганимеда упёрлась и не пустила меня. Целитель, видите ли, запретил мне сегодня на улицу на холод выходить. Вот и приходится теперь из окна любоваться.

А во дворе целое столпотворение! Не только первый, но и все остальные курсы вышли посмотреть на чудесное снежное дерево. Они-то, в отличие от меня, переохлаждение не получали, им можно.

— Гань, ну правда, какой мороз? Там же всего минус два, и я оденусь тепло, — жалобно посмотрела на подругу.

Но она не разжалобилась.

— Нельзя, значит нельзя, — строго погрозила пальцем Ганька. — Насмотришься ещё, оно две недели стоять будет, только на седьмой день после празднования Снежногодья землевики ритуал обратного роста проведут. Не переживай, успеешь желание загадать. А сбудется или нет, будет зависеть от чистоты помыслов. Если желание доброе и от чистого сердца, обязательно сбудется.

— Да я пока ещё и не определилась, что загадывать, — с завистью глядя на прогуливающихся вокруг снежного дерева студентов, вздохнула я.

— Вот как раз и будет время придумать, — оптимистично улыбнулась Ганимеда. — Пошли уже, скоро пара начнётся.

Я ещё раз взглянула на волшебное дерево, подхватила сумку с подоконника, повернулась к подруге, и тут по всей академии разнёсся голос секретаря: «Студентка Дарья Архипова, пройдите в кабинет ректора. Студентка Архипова, в кабинет ректора».

— Ну, началось, — прошептала я, поёжившись, будто почувствовала ледяную хватку льдистого мага.

— Может по другой причине вызывают, — с сочувствием посмотрела на меня Ганимеда.

— Как же! Два месяца тишина была, а тут вдруг дела какие-то образовались, — хмыкнула я. — Нет, это точно льдистый воду мутит. И опять на паре Амплитуды Арнольдовны! И вот как мне зачёт сдавать?

— Ничего, Кварц же слышала, что тебя ректор вызвал. Потом сдашь, — похлопала меня по плечу подруга, забрала мою сумку, махнула рукой и побежала в аудиторию.

А я поплелась к ректору. И вот как воспринимать то, что в этот раз льдистый не в коридоре меня отловил, а официально, через ректора вызвал? С одной стороны, хорошо, что ректор будет рядом. А с другой — если всё так официально, могут обвинения там какие-нибудь выдвинуть, или вообще арестовать. Или не могут?

М-да, надо было хоть взять в библиотеке книжку какую по местным законам, чтобы знать свои права. Или лучше по полномочиям льдистых магов. Сомневаюсь, что такая книга существует, но судя по реакции окружающих, полномочий у этих льдистых, что у дурака махорки, как выразился бы отчим.

Воспоминания об отчиме окончательно испортили настроение. Мы с ним хоть и не были никогда особо близки, но больше у меня никого нет. Мама пропала когда мне было двенадцать, спустя всего три месяца после того, как они поженились. Документы на удочерение тогда были ещё в работе, но Олег Геннадьевич меня всё равно не бросил. Подёргал за какие-то там ниточки своих связей в ювенальной