Маньчжурский гамбит. Том 7 - Павел Барчук
Дарья глубоко вздохнула, обвела двор сияющими глазами и уже открыла рот, чтобы что-нибудь пропеть.
Не успела.
Шаховская, стоявшая рядом, молча ткнула её локтем в бок. Не по-княжески ткнула, а как обычная тётка, которой смертельно надоело разгульное поведение нерадивой дочери.
— Уймись, — коротко сказала Вера Николаевна.
Дарья охнула, схватилась за бок и с большой обидой посмотрела на княгиню. Однако стрелять глазками перестала и пыл поумерила. Правда, уверен, это ненадолго.
Селиванов тем временем подобрался ко мне вплотную. Наклонился и заговорил громким шёпотом, каким обычно сообщают, что в доме покойник.
— Ваше сиятельство. Тут ведь какое дело. Их же полсотни. У нас два барака, и оба под завязку, ни единого места свободного. Стало быть, третий барак нужен. Строить надо. Прямо сейчас надо, а земля мёрзлая…
— Пётр…
— … и лесу уйдёт немерено, и печи класть, а печника где я вам возьму…
— Пётр Иванович, — я слез с саней, встал перед управляющим и крепко взял его за плечо. — Не суетись. Сейчас сядем и всё прикинем. Дай хоть дух перевести.
Глава 3
Через полчаса в офисе собрался мой «штаб».
Селиванов со своими амбарными книгами, Шаховская, Корф, Никифоров и Осеев, который к тому времени наконец выглядел опрятно, был обут в оба сапога.
Тимофея я честно пытался запихнуть в медчасть, но он туда запихиваться не пожелал. Увязался со мной на совещание.
— Начинаем с жилья, — объявил я, занимая своё место за столом. — Пётр Иванович, докладывай.
Управляющий раскрыл книгу, зачем-то послюнявил карандаш и сразу приступил к отчёту, который выглядел как драматическое выступление.
— Значит, так, ваше сиятельство. Бараков у нас два. В каждом нары в два яруса вдоль обеих стен. Мест по сто будет, ежели в притирку, и это я уже с натяжкой говорю. Народу двести душ ровно. Стало быть, все места заняты, свободных нет ни единого. Вот и весь доклад.
— Считай дальше. Сколько у нас женщин, детей и семейных, а сколько холостых мужиков.
Селиванов засопел и полез в книги. Шаховская молча пододвинула к себе второй том бесконечных «сочинений» Петра и начала листать с конца — у неё свой учёт, по семьям, он в некоторых вопросах точнее.
Возились они минут пятнадцать, переговариваясь вполголоса. Один раз крепко поспорили из-за вдовы Прасковьи, которую Пётр считал за одинокую, а княгиня за семейную, поскольку при ней двое племянников.
— Сто девятнадцать, — объявил наконец управляющий. — Бабы, дети, старики и все семейные, вместе взятые. Мужиков холостых и бобылей — восемьдесят один. Итого две сотни.
— Отлично, — кивнул я. — Тогда так. Первый барак целиком отдаём женщинам, детям и семейным. Второй барак будет полностью мужской.
Пётр моргнул, зашевелил губами. Принялся заново подсчитывать:
— Восемьдесят один наш да пятьдесят два казака… Это ж сто тридцать три, ваше сиятельство. А мест сто.
— Значит, тридцати трем не хватит… — задумчиво протянул я. — Ну хорошо, поступим следующим образом. Есть ещё медчасть. Две комнаты оставьте под палаты, перевязочную и операционную не трогать. Далее, мастерская Шэня и его спальня остаются. А из остального пространства делаем жилые помещения.
— Павел Александрович! Это же лазарет! — вытаращился на меня Селиванов.
— Это пакгауз, в котором расположен лазарет, — поправил я. — Причём лазарет на одного лежачего больного, который, между прочим, вопреки всем предписаниям доктора каждый день бегает по двору и орёт на караульных.
Тимофей, который пристроился у печки, крякнул, но благоразумно промолчал.
— А если завтра десять раненых? — не сдавался Селиванов.
— Тогда и решим, — категорично заявил я. — У нас тридцать три человека могут остаться под открытым небом. Селим туда наших, не казаков.
— А отчего же не казаков? — искренне удивился управляющий.
— Оттого, что отряд надо держать вместе, а не растаскивать по углам. Владимир Николаевич подтвердит.
— Подтверждаю, — отозвался Корф. — Разбросанные по территории люди — это не отряд, а полсотни отдельных людей. Ночная тревога, и я их полчаса собирать буду.
Управляющий хмыкнул и застрочил карандашом.
— И вот ещё что, — добавил я. — Комнату Манью под жильё не отдавать.
Пётр поднял голову.
— Так она ж пустая, ваше сиятельство. Там аккурат ещё двое встанут, а то и трое, ежели нары в два яруса.
Я поманил управляющего пальцем. Он подался вперёд.
— Ты, Пётр Иваныч, по-моему, забыл, для чего нам служит та комната. Она под склад приготовлена.
В офисе, помимо тех, кто знает о лазе и подземном ходе, присутствовали ещё Шаховская и Никифоров, говорить открыто я не мог.
Селиванов моргнул. Потом до него дошло, и он весьма заметно поменялся в лице.
— Понял, ваше сиятельство, — кивнул управляющий. — Тогда мы из той комнаты аккурат склад и сделаем, как планировали. Перенесём все медицинские принадлежности в неё. Как раз место внизу освободится.
Он выпрямился, записал что-то в книгу с самым безмятежным видом.
— Дальше, — продолжил я. — В мужском бараке пусть поставят третий ярус нар вдоль одной стены. Леса у нас навалом, плотников хватает.
Селиванов задумался.
— Разумно, ваше сиятельство, только потолок там низкий. На третьем ярусе сидеть не выйдет, разве лёжа.
— Лёжа и надо. Они там спать будут, а не в преферанс играть. Сколько времени уйдет на все перестройки, переселения и обустройство?
— В два дня уложимся, Павел Александрович, — отрапортовался Петр.
— Не устраивает, — категорично отрезал я, — Все должно быть готово сегодня к вечеру. Где ты прикажешь людям спать эти два дня? Возле лошадей стоя?
Пётр посмотрел на меня как на деспота и ирода, открыл рот, собираясь что-то возразить, но по моему взгляду понял — не стоит. В итоге просто молча кивнул и сделал очередную пометку.
— Печей хватит на сто тридцать душ? — подал голос Корф.
— Печей-то хватит. — Управляющий тяжело вздохнул. — Дров не хватит. Вы поймите, это ж не только нары. Это полторы сотни пудов хлеба в месяц сверху. Крупа. Сало. Чай. Мыло. Бельё исподнее. Портянки. И тулупы! Вы
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 56 стр.