Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов
Предложение звучало заманчиво, но я лишь мотнул головой. Сон подождёт. Чуйка упорно твердила, что к Гришке нужно идти прямо сейчас. Слишком уж странно подействовала на меня ильичёвская водочка — она не просто пьянила, а словно напрочь сшибала с моей Оценки все ограничения, выдавая много интересной информации. Глупо было бы не воспользоваться моментом.
К тому же, я всерьёз опасался, что наутро я ничерта не вспомню из своих ночных похождений.
Проблема заключалась лишь в том, что Мойша, прекрасно знавший все подворотни Жаровска, уже куда-то технично свалил, а точного адреса кузнеца я не знал.
— Сержант, ты там закончил? — окликнул я Семёнова, как раз откладывавшего в сторону бумаги. — Знаешь, где находится кузня Гришки? Проведёшь?
— Так меня отпустили уже со смены, господин Морн, чего ж не провести-то, — охотно отозвался Семёнов, поправляя сбившийся ремень и похлопывая себя по боку. — Всё равно мне примерно в ту сторону.
Мы неторопливо пошагали по погружённому в предрассветный сон городу. Улицы вымерли, и только сырой туман стелился по булыжной мостовой. Не успели мы пройти и пары улиц, как Семёнов привычным движением полез во внутренний карман измятого мундира и выудил оттуда потёртую плоскую флягу.
— После такой ночки, простите за откровенность, само пламя велело, — прокряхтел он, скручивая резьбовую пробку и с явным наслаждением делая внушительный глоток. Прочистив горло, он с уважением протянул посудину мне: — Будете, господин Морн?
Я не стал отказываться, взял флягу и сделал пару хороших глотков. Горло мгновенно обожгло терпким теплом с ярко выраженной кислинкой ядрёной брусничной настойки на крепчайшем домашнем самогоне — настоящая гвардейская классика для быстрого прогрева костей после долгих ночных дежурств.
Вернув флягу сержанту, я на ходу поймал себя на мысли о том, как удачно всё складывается. У меня ведь всегда водилась одна давняя слабость: я не просто собирал вокруг себя нужных людей, а любил находить скрытые таланты и раскачивать их потенциал по максимуму, давая им то, чего не мог предложить никто другой. И обычный с виду кузнец Гришка, к мастерской которого мы сейчас пробирались, вполне мог оказаться очередным самородком, чьи способности в правильных руках способны выдать невероятный результат.
Мы завернули за очередной поворот, где сырой предрассветный туман становился гуще и уже ощутимо лип к лицу. За пару кварталов до нужного переулка сквозь вымершую тишину до нас наконец донёсся чёткий, ритмичный звук металлического удара. Похоже, кузнец Гришка плевать хотел на общепринятые представления о сне… даже не представляю, сколько жалоб на него приходит.
Сама кузница выглядела ровно так, как и должно выглядеть современное технологичное производство в этом захолустье. Никаких вам сказочных резных фасадов — только строгое, монолитное здание, с массивными створками ворот из темного сплава и четкой геометрией стен.
Выдавала ее только вытяжная система: мощный контур над крышей фонил тусклым густым багровым свечением, показывая, что внутри идет серьезный термический и магический процесс.
Семёнов затормозил прямо перед тяжелой дверью. По его перекошенному лицу было отчётливо видно, что прошлый визит сюда оставил у сержанта исключительно тёплые воспоминания в кавычках.
— Дурью вы какой-то занимаетесь, господин… — вполголоса буркнул он, толкая створку плечом. — Он вас…
— Пошлёт, — с легким вздохом перебил я. — Семёнов, не надо мне каждые пять минут озвучивать этот прогноз. Я уже понял, что там парень с характером.
Внутри ударил в нос привычный густой замес из раскалённого железа, угля и впитавшегося в стены пота. В глубине помещения тускло нагорало оранжевое пятно горна. Мехи стояли без движения, но работа здесь явно не останавливалась.
У наковальни суетился парень лет двадцати, голый по пояс под прожжённым кожаным фартуком. Сложение у него было характерное: правое плечо заметно выше левого от постоянной работы с тяжестью, мокрые волосы липли к лбу, а левое предплечье покрывала россыпь белых шрамов от старой окалины.
Парень вколотил очередной тяжелый удар, привычным движением повернул заготовку длинными клещами, опустил молот еще дважды, и только после этого соизволил поднять на нас глаза.
Увиденное ему явно не понравилось. Парень в дорогом камзоле, живописно заляпанном кровью, сержант гвардии с подбитым глазом и полутораметровая химера в изорванном фраке. Компания, от встречи с которой скорее будешь ждать неприятностей, чем крупных заказов.
— Закрыто, — равнодушно сказал кузнец. — Валите отсюда.
Голос у него звучал сухо и вымотанно до предела. Никакого вызова, никакой грубости или элементарного любопытства к нашей пестрой компании — мы ему попросту мешали работать.
В ответ на эту короткую отповедь Семёнов тут же повернулся ко мне и уставился своим единственным зрячим глазом, молчаливо торжествуя. На его помятой физиономии открытым текстом читалось размашистое «я же вам говорил».
Я лишь ухмыльнулся на немой упрёк сержанта и спокойно шагнул дальше в глубь мастерской.
В прошлой жизни мне регулярно приходилось укрощать подобные экземпляры. Всё их поведение строилось на упрямстве и сквернейшем характере — такие фанатики искренне ненавидят, когда их отрывают от работы. Любой посторонний в мастерской для них становится раздражающим шумом, поэтому с ними бесполезно торговаться или давить статусом. Дворянские титулы и толстые кошельки вызывают у них только глухую злобу.
Подобная броня непробиваема для обычных уговоров, из-за чего единственный ключ к такому «ремесленнику» всегда лежит в плоскости чистого профессионального азарта.
Поэтому, не произнеся больше ни слова, я подошёл к верстаку и с глухим стуком выложил на вытертое дерево тяжелый металлический брусок.
— Твоя работа?
Молот в руке парня замер на самом взлёте, так и не опустившись на наковальню.
В ту же секунду перед глазами привычно выкатилась полупрозрачная плашка Оценки.
«Григорий Пономарев. Ранг: D. Потенциал: не читается. Дар: подчинение металла. Возраст: двадцать лет. Состояние: усталость — 71%, злость — 22%, надежда — 7%. Скрытая информация: за девять лет не довёл до ума ни одного своего изобретения. Последние сутки не ел».
Интересно. Сама по себе способность к подчинению металла у ремесленников встречалась нередко, но меня куда сильнее заинтересовал пунктик о нечитаемом потенциале. Это объясняло, откуда взялся артефакт, из-за которого мы чуть не погибли, но одновременно задавало куда больше вопросов. Перед нами сидел не просто заурядный кузнец с рядовой абилкой, а настоящий самородок, чьи истинные границы система даже не могла толком измерить.
Впрочем, одних только чар для создания такой вещи явно не хватило бы. Тут требовались прямые руки, соображающая голова и, судя по цифрам на плашке, изрядный запас рабочей злости, которую в обществе обычно вежливо называют характером.
— Так что… твоя работа? — повторил я, кивнув на выложенный артефакт.
Гришка медленно опустил тяжелый инструмент на настил, подошёл ближе, на ходу вытирая мокрые ладони о прожжённый