Одна нить на два мира - Ева Росс

Со всеми — но не с ней.

К ней он не подошёл ни разу. Ни разу не поправил, не окликнул, не посмотрел прямо. Онобходил её — физически, огибая по дуге, как огибает поток камень, — и Саша, стоя в строю и раз за разом неловко заваливаясь на бок, чувствовала это всё острее. Он держал между ними расстояние с таким усилием, что оно почти звенело.

А потом одна из Перворождённых — тонкая, серебряноволосая, с ленивой усмешкой — как бы невзначай качнулась в упражнении и толкнула Сашу в спину. Несильно. Ровно настолько, чтобы та полетела на камень лицом вперёд.

Саша не долетела.

Жар обрушился на неё стеной — сухой, обжигающий, знакомый, — и что-то поймало её падение, будто сам воздух сгустился и подхватил. Она устояла на четвереньках, тяжело дыша, и подняла голову.

Кайрен стоял в трёх шагах. Он не сдвинулся с места — только вскинул руку, — но лицо его больше не было ровным. В золотых глазах горело что-то, от чего Перворождённая, толкнувшая её, вдруг перестала усмехаться и сделала шаг назад.

— Эления из Дома Ясеня, — сказал Кайрен, и голос был тих и спокоен, и оттого страшнее крика. — В этом зале я решаю, кто и как падает. Ещё раз — и падать будешь ты. Долго.

Тишина в зале стала плотной.

Эления склонила голову — то самое вежливое, ласковое движение — и отступила в строй. Но перед этим её светлые глаза скользнули с Кайрена на Сашу и обратно, и в них зажглось понимание. Расчётливое, холодное понимание.

Она увидела. Все увидели. Дракон-наставник, который не подходил к человеческой девчонке ближе чем на три шага, ради неё одной пролил магию через весь зал за долю секунды.

Кайрен это тоже понял. Саша видела, как что-то захлопнулось в его лице.

— Занятие окончено, — бросил он. — Все свободны.

Студенты потянулись к выходу, перешёптываясь. Саша поднялась, отряхивая колени, и хотела уйти вместе со всеми — но у самой двери его голос настиг её:

— Александра. Останься.

Лисса метнула на неё встревоженный взгляд, но Саша кивнула ей — иди, — и осталась. Дверь закрылась. Они были одни в огромном пустом зале, и жар от него, теперь ничем не сдерживаемый, окутывал её всю.

— Не смотри на меня так, — сказал Кайрен, не оборачиваясь. Он стоял к ней спиной, глядя в глухую стену. — Я поймал бы любого. Это моя работа.

Ложь. Такая огромная, что Саша едва не рассмеялась — сквозь подступившие слёзы.

— Нет, — тихо сказала она. — Не любого.

Он обернулся резко.

— Ты не понимаешь, во что ввязалась. — Голос его наконец дрогнул. — Каждый раз, когда я тебя защищаю, я делаю тебе хуже. Каждый раз. Сегодня половина академии написала домой, что дракон-наставник неровно дышит к человеческой чужачке. К завтрашнему утру это будет знать вся округа. К послезавтрашнему — те, кому лучше бы не знать вовсе. — Он шагнул к ней, и жар стал невыносимым. — Держись. От меня. Подальше. Ради всего, что тебе дорого.

— Почему? — Саша не отступила. — Просто скажи почему. Не «узнаешь», не «неважно». Почему ты смотришь на меня так, будто я одновременно всё, чего ты боишься, и всё, чего…

Она осеклась.

Между ними, в воздухе, туго натянутая, дрожала нить.

Она увидела её впервые — по-настоящему увидела, не краем чувства, а глазами дара: толстую, живую, золотую нить, что шла от его груди к её, пульсируя в такт двум сердцам сразу. Такой яркой, такой сильной нити не было ни у кого во всей академии. Саша смотрела на неё, приоткрыв губы, и медленно, страшно понимала.

Кайрен проследил за её взглядом. И побледнел.

— Ты её видишь, — сказал он глухо. Не вопрос.

— Что это? — прошептала Саша. — Что это между нами?

Долгую секунду он молчал. А потом произнёс — тихо, обречённо, с болью человека, зачитывающего собственный приговор:

— Это то, из-за чего я не сплю с той ночи, как ты упала с неба. — Он отвернулся. — Уходи, Александра. Пожалуйста.

И это «пожалуйста» — единственное слово за весь разговор — было чистой, голой правдой.

Она ушла.

Но нить осталась. И, выходя за дверь, Саша спиной чувствовала, как та тянется за ней — и не рвётся.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Истинная пара, — сказала Лисса и села на пол.

Прямо там, где стояла, — в их общей комнате, куда Саша перебралась накануне, — сложилась вниз, будто у неё разом отказали ноги, и уставилась на подругу снизу вверх круглыми янтарными глазами.

— Ты уверена? Ты видела нить? Прямовидела ?

— Видела. — Саша обхватила себя руками. — Золотую. От него ко мне. Он сказал, из-за неё не спит с той ночи. Лисса, что это значит? Что такое истинная пара?

Лисса потерла лицо ладонями. Вся её обычная лёгкость куда-то делась, и на её месте проступило что-то очень серьёзное и очень древнее — то, что живёт в оборотнях глубже слов.

— Это… — Она подбирала слова. — Это самое большое, что может случиться. У нас, у зверей, про это поют. Мир иногда сшивает две души — так, что они дополняют друг друга. Идеально. Одна на всю жизнь, а у долгоживущих — на века. Истинные становятся сильнее вместе. Чувствуют друг друга. Это… — Голос её дрогнул. — Это дар, Саша. Величайший дар. Почти никому не выпадает.

— Тогда почему, — медленно сказала Саша, — он смотрит на этот дар так, будто это приговор?

Лисса опустила глаза.

— Потому что у дара есть тень, — тихо сказала она. — Узы можно закрепить. Навсегда. И если это делают… по согласию, обоюдно — тогда всё правильно. Тогда это остаётся даром: тянет друг к другу, но каждый волен уйти. — Она сглотнула. — А если один закрепляет узы силой. Против воли второго. Тогда всё ломается. Слабый больше не может уйти. Не может отвергнуть. Тянется к своему мучителю, даже если тот его ненавидит, унижает, губит. Тело и магия не отпускают. — Она подняла на Сашу глаза, и в них стоял ужас. — Это как… как быть запертой в собственной любви, которой уже нет. Живой клеткой. У нас за такое изгоняют из стаи.