Рунный маг империи. Том 6 - Георгий Сомхиев

Первым в памяти всплыл вкус.

Я помнил, как с немалым подозрением поднёс наполненную кружку ко рту, задержал дыхание и сделал совсем небольшой глоток. После запаха я ожидал чего угодно. Горечи, жжения, желания немедленно выплюнуть содержимое обратно. Однако вместо этого на несколько секунд даже замер.

Вкус оказался неожиданно приятным.

Сначала чувствовались выраженные дубовые нотки, следом за ними появлялись виноградные, затем их постепенно сменял ореховый привкус. Уже после него на языке оставалась свежая пряность, переходящая в лёгкую, едва заметную остринку.

Я ещё раз осторожно отпил из кружки, прислушиваясь к ощущениям. И нет, мне не показалось.

Вкус менялся буквально один за другим, и при этом ни один не перебивал остальные. Даже странный запах после пары глотков начал беспокоить куда меньше.

— Слушай, а вкусно, — признался я, вновь посмотрев на содержимое кружки. — Вот вообще не ожидал. Кажется, я в жизни ничего подобного не пил. А ведь мне довелось быть в одном хорошем месте, где бармен уж очень сильно импровизировал со вкусами. Я бы даже сказал, извращался. Зря я так сразу вынес вердикт.

— А я тебе что говорил? Лекарство! — дедушка довольно хлопнул ладонью по столу и тоже сделал несколько глотков. — Профилактическое, правда, но иммунитет повышает. А ты ещё отказывался. Я его, между прочим, зря, что ли, столько времени хранил?

— Угу. Особенно запах лечебный, — хмыкнул я, потянувшись за закуской. — От такого организм либо сразу становится крепче, либо решает, что дальше жить вообще не стоит.

— К запаху привыкнешь, — совершенно невозмутимо отмахнулся Улав. — Главное, не торопись. Хорошие вещи спешки не любят.

Кажется, после этого я перестал особо спорить.

Дальше воспоминания уже начинали путаться. Я помнил, как мы сидели за столом, пили, закусывали и о чём-то разговаривали. Помнил вкус копчёностей и сыра, помнил, как дедушка то и дело подкладывал мне что-нибудь на тарелку, а вот сам разговор распадался на отдельные куски.

Один из них почему-то запомнился особенно хорошо.

— Вот поэтому меня, между прочим, сто семнадцать раз пытались отравить, и ни разу не получилось! — похвастался дедушка, подняв кружку. — И это только те случаи, которые я считал.

— Сто семнадцать? — я приподнял брови и недоверчиво посмотрел на него. — Да быть того не может! Ладно бы за всю жизнь. Чёрт с ним, даже за год ещё можно поверить. Но не за месяц же.

— Почему не может? Очень даже может, — Улав фыркнул и потянулся за очередным куском мяса. — Я тебе точно говорю. Сто семнадцать блюд. Специально считал, чтобы потом никто не сказал, что я наговариваю на людей.

Я несколько секунд молча смотрел на дедушку, пытаясь понять, ослышался или нет. В его голосе при этом не было ни капли сомнения.

— Погоди, — я поставил кружку на стол. — Ты сейчас говоришь про сто семнадцать попыток тебя отравить или про сто семнадцать блюд? Я что-то совсем запутался.

— А какая разница? — Улав недоумённо нахмурился. — Я тебе говорю: их еда — одна сплошная отрава. За месяц чего только не пришлось съесть. Вот помню, принесли они мне курицу. Знаешь, насколько она была горелая? Да проще было бы горящий уголь сожрать, честное слово. А чёрную жижу, которую они добродушно так назвали диетическим супчиком? Да мне, Улаву Стернхольму, некоторые блюда до сих пор вспоминать страшно!

— Дедушка, это всё-таки немного разные вещи, — заметил я, с трудом сдержав улыбку. — Если тебе просто не понравилась еда, это ещё не значит, что род маркиза сто семнадцать раз пытался тебя убить.

— Так я сначала тоже думал, что просто не привык к местной кухне, — неожиданно серьёзно ответил Улав. — Тем более смотрю: они сами всё это едят. Причём добровольно! Вот тогда я уже заинтересовался.

— И продолжил есть? — я уставился на него ещё более недоверчиво. — После того как решил, что тебя этим пытаются отравить?

— Конечно, продолжил! — дедушка посмотрел на меня так, словно странный вопрос задал именно я. — Они же тоже ели. Вот я и решил проверить, это им, действительно, нравится или они таким хитрым способом пытаются меня из дома выкурить. Уже чисто из принципа начал пробовать всё, что на стол ставили.

Я потёр переносицу, пытаясь уловить логику дедушки. По ощущениям казалось, что он просто решил сломать мне мозг.

— То есть ты целый месяц ел то, что сам называл отравой, просто потому, что хозяева дома делали то же самое?

— Ну да, — Улав совершенно спокойно кивнул. — Надо же было докопаться до истины. Хотя второму варианту я бы сильно удивился. Они меня сами пригласили. Какой смысл потом из собственного дома выгонять?

С этим доводом спорить было сложно. Правда, главным образом потому, что вся история целиком уже давно перестала укладываться у меня в голове.

Дальше воспоминание снова начало расплываться.

Кажется, после этого разговор ещё какое-то время крутился вокруг путешествий дедушки и его знакомств, но отдельные фразы уже сливались друг с другом. Я помнил только, что мы продолжали пить и постепенно добрались до второй половины закусок.

Следующий более-менее ясный кусок относился уже к тренировкам. Причём обсуждали мы почему-то не сегодняшний день.

— В Академии я сейчас в основном с друзьями тренируюсь, — рассказывал я, задумчиво крутя кружку в руках. — Ну и иногда преподаватели что-нибудь устраивают. Недавно вот с Вельгардом пришлось драться.

— С тем, кто тебя на дуэль вызвал? — Улав оторвался от тарелки и заинтересованно посмотрел на меня.

— Да, этот, — подтвердил я, сделав ещё один глоток. — Слабаком назвать его не могу. Хорошо дрался. Только сам поединок какой-то странный получился.

— Это ещё почему? — дедушка отложил закуску и посмотрел на меня внимательнее.

— До начала всё было нормально. Насмехался, пытался спровоцировать, красовался перед зрителями, — я задумчиво провёл пальцем по краю кружки, восстанавливая события в памяти. — А потом в какой-то момент будто подменили. Начал вести себя совсем иначе и всерьёз пытался меня убить.

— Мало ли что у человека в голове творилось, — Улав пожал плечами и снова потянулся за едой. — Чужой разум — лабиринт. Иногда лучше даже не пытаться туда заходить.

— Может быть, — протянул я, не став развивать тему дальше. — В любом случае