Кинопольский волк - Александр Накул

XXIII. Lupus Dei - Волк Божий

Они спустились в уже знакомый Лаксу коридор, прошли мимо вереницы пустых комнат и оказались снаружи.

Снова проснулся дождь, холодные капли так и кололи голое тело. В штанах и кроссовках было довольно зябко, но новую майку ему не дали. Он решил, что и не дадут.

— Я видел, — начал Лакс, в надежде окончательно растопить лёд, — на том щите, который был в раздевалке, написано что-то на каком-то непонятном языке. «Varga hungr» -что-то там. Это что-то оккультное или просто по-эстонски?

— Это металл, — ответил соломенный, — Суровый норвежский боевой металл десятого века нашей эры. Копи один раз приезжала и забыла книжку — что-то про поэзию скальдов. Мы открыли и стали изучать. Там понять почти ничего нельзя, всё очень научное, а стихи такие, конечно, что голову сломаешь. Но одна строчка понравилась. Её и написали. А потом приезжал Апраксин и книжку забрал. Так и не прочитали, что там дальше.

— Эта строчка что-то значит?

— «Утолён голод волков на востоке». Классно звучит. Жалко, прочитать некому. Но это не страшно. Языческие боги всегда придут на помощь. Мне Войкшунес так и сказал: начинается возрождение всей традиции, а значит, языческие боги к нам вернутся. Он, не в курсе пока, из какого пантеона, но вернутся сто процентов. Потому что один ушёл, а свято место пусто не бывает. Но при этом надо постараться, чтобы в Кинополь вернулись именно славянские или скандинавские, на худой конец, боги. Потому что мы про них хотя бы имена знаем. У нас же Эстония рядом, Литва. Накроет Кинополь какими-нибудь ведьмами северного ветра — и тогда свихнёмся окончательно. Им даже молиться не получится, потому что не будем знать, кому молиться. Придётся опять к Кинелю идти, чтобы он решил. Он такой, всё решить может.

— Кстати, Копи ещё в лагере? — уже спросив, Лакс заметил, что сердце словно подскочило к самому горлу.

— Может быть, а может быть и нет. Никто не знает. Убежала и прячется где-то.

— Из-за чего?

— Из-за тебя, дурила. Перепугал совсем девушку. Скандалист. Никакого воспитания, не умеешь даже лапу нормально подать.

Альф был взбудоражен и очень быстро оторвался от своих спутников. Он уже поднимался вверх по большой лестнице.

— Стоп, волки! — соломеноволосый остановился, — Это кто там перед воротами?

Лакс увидел, что заросшая тропа спускается к уже знакомой колее, которая уходила под запертые ворота. А за воротами прохаживался, прикидывая, как перебраться и не запачкаться, полноватый мужчина в сером плаще и большой сумкой через плечо.

— Это человек, — сказал Лакс, — Оборотни так неуклюже не ходят. Кто это, кстати? Кто-нибудь его знает?

— Я не знаю, — ответил соломенный, — Но припёрся он не вовремя. Может дойти до того, что даже повыть не получится. Нам лишние уши ни к чему.

Альф повернулся к ним и посмотрел выжидающе. Только сейчас Лакс понял, что вожак совершенно на них не злится. Он просто любит не говорить, а сразу делать. И Волченя тут же ощутил симпатию.

— Какой план? — спросил соломенный.

— Самый простой. Идём к нему и вежливо посылаем.

— Чётко! И не поспоришь.

Заметив ребят, человек отошёл на пару шагов и замахал им рукой. Не отвечая, они спустились с холма и подошли к воротам. Соломенный открыл боковую калитку. Человек в плаще улыбнулся и протянул руку. Тот, однако, её проигнорировал.

— Привет, ребятки. Вы здесь живёте?

— Мы здесь сторожим, — ответил Альф, заложив руки за спину, — А что вы здесь делаете?

— Пришёл посмотреть, как здесь живут. Я слышал, в этом санатории, хотя он официально считается законсервированным, держат больных детей.

— Это не санаторий, а пионерлагерь. Детей здесь никто не держит. Пустой он. Совсем.

— Но ведь вы же в нём есть. Значит, лагерь не пуст. И мне неясно, откуда вы здесь появились.

— А откуда здесь появились вы? — осведомился соломенный, — Как через шлагбаумы прошли? Это же заповедник, здесь кто попало не ходит.

— Я их обошёл. Ведь человек, когда он идёт сам, может не идти по опасной дороге. Он пойдёт по другой, указанной ему Господом.

— Будет хорошо, если этот Господь покажет вам обратный путь, — заметил оборотень, — Здесь место такое, не для посторонних. Оштрафовать могут. Комиссия Матейфель, слышали о такой?

— В этом мире нет посторонних. Господь послал нас всех сюда, чтобы мы следовали его путям.

— Вас могут найти.

— Мне не страшно, как не страшно вам. Ведь вы не боитесь, хотя вас тоже могут найти.

Воцарилось неловкое молчание. Волченя решил выручать положение.

— Наши родители работают в заповеднике, — сообщил он, — Так что нас искать не надо. Если надо, мы сами найдёмся. А вот вы, я уверен, в заповеднике не работаете. По-моему, вы из Церкви Воссоединения.

— Да, вы абсолютно правы. Я рад, что даже здесь, в глухом лесу есть мальчики, которые слышали о нашем слове и о нашей миссии. Меня зовут Варфоломей Гудзенко, я служу в ней и, как могу, открываю людям глаза на великую истину, которую возвестил миру Иисус.

— И что это за истина? — осведомился соломенноволосый.

— Истина в том, что свет христианской веры проникает теперь в самые отдалённые, самые порабощённые страны. И несмотря на то, что течении долгих лет на этой земле правила кровавая коммунистическая диктатура, насаждавшая атеизм, уже сейчас начинается духовное возрождение нашей страны.

Бог её не оставит, он всегда был с ней и незримо помогал её лучшим детям в борьбе с красной чумой. Белогвардейцы шли в бой, осенив себя крестным знамением и диссиденты выступали за возрождение церкви, за духовное обновление народа. К счастью, период правления красной сволочи уже подходит к концу. И сквозь мрак и разруху мы уже видим первые лучи света, которые падают на нашу исстрадавшуюся землю.

Во время своей речи Гудзенко просто преобразился. Лицо посветлело, плечи расправились и он сразу стал казаться выше ростом. Экстаз переполнял его. Казалось, он сейчас взлетит, раскинет руки, обнимая весь мир, и скажем ему нечто невероятно важное. Что-то, что мы так долго ждали и хотели