Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

— Я тоже.

[1] Клиффхэнгер — прием, когда сериал обрывается на самом интересном месте, и ты остаёшься сидеть перед экраном с открытым ртом и мыслью «как же так?». В отличие от реальной жизни, где обрывы случаются без предупреждения, а продолжение не гарантировано.

Fire Starter — Sons of Legion

Этот город на меня дурно влияет. Как иначе объяснить, что появляться в местах-ловушках вошло в привычку? Склонностью к мазохизму?

«Лучше бы выспалась, — посмеивается сестра. — И позавтракала. Тебя здесь вряд ли будут кормить».

В этом она права. Здесь меня скорее в очередной раз назовут избалованной дрянью, но я во-первых привыкла, а во-вторых, необходимости разговора это не отменяет.

Сидя в тишине салона с заглушенным мотором, разглядываю двор кирпичной пятиэтажки. Думала, память изведет меня, назойливо подбрасывая картинки из прошлого. Фото с осмотра убийства Ри. Первого поцелуя с Семеновым. Провального обыска у Куприна. Но по утрам всё иначе. Флешбеки не бьют по глазам и не заставляют задыхаться — они просто есть, как фон или шум за окном. Приедь я вечером — переживала бы, плакала, искала в каждой тени знакомые силуэты. Сейчас просто смотрю на темные окна пятого этажа, почти обыденно и совсем недолго. Выхожу на серую улицу.

Под ногами стелется туман от встречи рассветной прохлады с теплом сырого асфальта. Фонари горят зазря, театрально разливая желтые круги. Утренний воздух свежий и пьянящий, как первый глоток шампанского. Вдыхаю его, и волнение шипящими пузырьками разбредается по телу. Оно покалывает на кончиках пальцев пока шагаю к знакомому подъезду.

Но едва собираюсь нарушить тишину звонком домофона, дверь распахивается, а вырвавшаяся на волю стая корги бросается навстречу, словно только и ждала моего появления.

— Арамис! Портос! — одергивает самых бойких хозяйка, держащая поводки собак как связку воздушных шаров. — Соблюдайте приличия! Не всем нравится ваше внимание с утра пораньше!

Я с улыбкой глажу мягкую шерсть на спине ближайшего ко мне пса, пытаясь угадать, Атос это или ДАртаньян. Память любит играть в странные игры: запоминать то, что не нужно, и терять то, что важно. Имена и отчества длиной в полстроки врезаются в голову без спроса, а потом лежат там годами, ожидая своего часа. Обычно этот час наступает когда не надо: на важном совещании или перед сном, но сейчас, вопреки обыкновению, момент подходящий:

— Здравствуйте, Ираида Сигизмундовна! — Я придерживаю дверь подъезда, одновременно не дав ей закрыться. — И вам доброе утро, господа мушкетеры!

Прищурившись, женщина тоже меня узнает и расплывается в улыбке:

— Алиночка! Вы же так и не взяли щенка из питомника! — Она всплескивает руками так, словно остаться без щенка — худшая из бед. — Передумали?

— Не совсем… — замявшись, я придумываю ответ, который не позволит изобличить мою ложь: — Не успела просто, но обязательно заеду в питомник… как-нибудь потом.

«Как-нибудь потом» — это такое завуалированное «никогда». Визитка питомника до сих пор заткнута за солнцезащитный козырек Гелендвагена, но пока где-то рядом бродит коварный организатор убийства, а я сама пытаюсь за неделю организовать тайную свадьбу с Семеновым, собака — последнее, о чем хочется думать.

«А зря, — хихикает Ринка. — Разговаривай ты с собакой, а не со мной, тебя не считали бы сумасшедшей».

— Не тяните, Алиночка! — не ощутив в моем ответе фальши причитает собеседница. — Сейчас как раз последний помет раздают, там такие малыши! Мама — чемпионка, а папа из Москвы с отличной родословной! Если хотите, заходите на чай, я вам фото на сайте покажу!

— Простите, Ираида Сигизмундовна, с радостью бы, но очень тороплюсь! — заверяю я, юркнув в подъезд и на этот раз не лгу.

Мне ведь действительно нужно торопиться. Потому я и умчалась от Князевых так рано, не дождавшись оладий. Я ведь понятия не имею, насколько затянется разговор, о котором Косте пока знать не желательно. По ступенькам взлетаю быстрее, чем в тот раз, перед обыском. И снова застываю перед дверью на пятом этаже. Той самой, которую когда-то по моему приказу ломал СОБР. Как же сильно с тех пор все изменилось. За минуту собравшись с мыслями, решительно стучу.

Кажется, мне впервые удалось застать Куприна врасплох. Прежде, чем заспанный хозяин квартиры появляется на пороге, проходит минут пять, не меньше. На этот раз Костя не предупреждал его о моем визите, поэтому еще на какое-то время мы с Василием застываем друг перед другом по разные стороны дверного проема.

— Мальвина, — заявляет Куприн вместо приветствия.

По охрипшему ото сна голосу не понять, насколько сильно он мне не рад. Процентов на пятьдесят? Если я его разбудила, может и на восемьдесят. Пожалуй, сегодня я даже не обижусь на «избалованную дрянь». После сломанной двери, обыска и незаконного задержания у Василия не так много причин испытывать ко мне симпатию. Смело встретив его взгляд, неуверенно усмехаюсь:

— Доброе утро, Василий Иванович. — И пока он не закрыл дверь перед моим носом, добавляю: — У меня к вам разговор.

Куприн делает пару шагов, освобождая проход и новые части паззла о Семенове неожиданно встают в моей голове на свои места. Теперь понятно, кто подарил Косте спортивный протез — человек, чью судьбу он пытается повторить. Тот, кто считает, что знает каково Семенову и поддержал его неправильный выбор, а может даже сам посоветовал разбить мне сердце. Разозлиться бы, но отчего-то не получается. Совсем. Я ведь сюда не для этого пришла.

— Приготовлю завтрак, — заявляю я неожиданно для нас обоих и направляюсь на кухню.

«Быстро ты учишься» — комментирует Ри, имея ввиду свои советы о благоприятных моментах для важных разговоров, но мне и самой позавтракать не помешает.

Непонимание, мелькнувшее на лице Куприна, быстро сменяется смирением — видно воевать со мной спросонья в его планы не входит. После обыска я не только хорошо помню где кухня, но и легко в ней ориентируюсь. Окинув взглядом содержимое холодильника, не отличающееся особыми изысками, достаю помидоры, яйца и зелень. На плиту ставлю греться сковороду, а шум льющейся в душе воды вскоре заглушает гул вытяжки.

Овощи режу почти не глядя — лук тонкими полукольцами, помидоры — кубиками, зелень — мелко. Мысли заняты другим. Пытаюсь представить, что Костя год назад говорил моему отцу. Какие слова подобрал? Убеждал