Диверсант. Том 4 - Дмитрий Лим

Казалось бы, всё прошло как по маслу: ефрейтору понравилась наша история, вопросов толком он не задавал. Да к тому же у меня был путевой лист из комендатуры Шварца. Но когда начали вывозить остальные подводы и цеплять их к лошадям, ефрейтор нахмурился. Здесь были лишние люди. И дело было не в нас и моих людях.

— Это кто? — он ткнул пальцем в Марту и Юзефа, которые стояли у второй подводы.

Юзеф держал в руках свой инструмент: стамеску и маленький рубанок, завёрнутые в тряпку. Марта прижимала к груди узел с швейными принадлежностями.

— Возчики и работники, — ответил Рымша. — Мои.

— Слишком много, у нас тут свои, — он махнул рукой на меня. — Так что гражданские тут не нужны. Пускай остаются.

— Пан офицер, — Рымша прекратил запрягать лошадь и выпрямился. — Эти люди помогут… они…

«А что ты ему можешь сказать? Что они свои? Нет, он тебя нахер пошлёт… чёрт…»

Мне срочно надо было что-то предпринять. Я хотел вывести как Марту, так и её отца… и всё складывалось не так, как планировалось…

Ефрейтор тем временем смотрел на Рымшу с неприкрытой злобой. Для него гражданские были мусором, лишним грузом. Да и «он не такси», если у него вообще было понимание этого слова. В целом договора на лишних не было. А ещё его злило то, что Рымша повернулся к нему спиной и продолжил возиться с упряжью.

— Обер-ефрейтор, — он обратился ко мне как к старшему по званию. — Эти люди — с вами?

— Да, — ответил я. — Портниха и столяр. Их велено доставить на склады: её — к ремонту обмундирования, его — к починке ящиков и подвод. Инструмент при них. Обер-лейтенант доложит коменданту.

Ефрейтор посмотрел на узел Марты, на завёрнутые инструменты Юзефа, потом на Краузе. Легенда была простой и совпадала с тем, что он видел. Через полминуты он кивнул. А после сел на последнюю подводу — ту самую, где под брезентом лежал Шварц. Карабин положил на колени.

Вот этого я не планировал. Никаких лишних ушей и всего прочего…

Шварц лежал позади ефрейтора, накрытый плащом, со связанными руками, спрятанными под тканью. Тарасов сидел на ящиках между ними, и автомат его лежал под свёрнутым брезентом, в полушаге от руки. Рот и Келлер устроились по другую сторону, между тюками; стянутые запястья скрывали рубахи и мешковина.

Я накрыл свёрток с документами своей шинелью и повернулся к Тарасову.

— Подвинься к больным, — сказал я громко, по-немецки, чтобы ефрейтор слышал. — Им нужен воздух.

Тарасов не сразу, но понял. Затем, проследив за моим взглядом, осознал, как мы были близки к провалу. Он устроился так, чтобы загораживать Шварца от ефрейтора. Немецкий солдат сидел на том же тюке, с карабином на коленях, и смотрел на улицу. Он видел спину Тарасова и край брезента. Связанные руки Шварца, Рота и Келлера оставались невидимы.

Наконец подводы выехали из мастерской. Открыто, средь бела дня, с нежеланным провожатым на последней телеге.

Я шёл рядом с последней подводой, придерживая борт. Краузе сидел на облучке, свесив раненую ногу. Сидоров правил лошадью — неумело, но терпимо: на прямом участке хватало и этого. Марта правила второй подводой, рядом сидел Юзеф. Я видел, что она то и дело оглядывалась на ефрейтора, который ехал в нескольких шагах позади её отца и рядом со Шварцем.

Вскоре мы убедились в том, что улицы Гродно были ещё живы, а ещё… что здесь было очень много вражеских единиц…

Здесь было всё! Грузовики, подводы, солдаты. У одного перекрёстка стояла колонна пехоты — человек сорок, с ранцами и карабинами. Ждали команды. Офицер на коне рысил вдоль обочины, отдавая распоряжения. Никто не смотрел на три подводы с колесником и обер-ефрейтором.

Да и к тому же Рымша вёл колонну с каменным лицом, не оборачиваясь по сторонам, словно свыкся с мыслью оккупации. У карьера Рымша обернулся и посмотрел на меня, ожидая команды. По нашей договорённости, мы должны были свернуть, чтобы… уйти. Все вместе.

И когда я кивнул, он натянул поводья, и подводы свернули вправо, на просёлок, шедший вдоль старого торфяного карьера, заросшего ивой. Ефрейтор не сразу понял перемены, а когда осознал, поднял голову.

— Куда? — он схватился за карабин. — Это не восточная дорога!

— Объезд, — ответил Рымша, не оборачиваясь. — Большая дорога перегружена. Обер-ефрейтор велел направить на объезд. Через пять минут выйдем к складам. Поверьте, я знаю эту дорогу!

Ефрейтор посмотрел на меня, я тут же кивнул.

— Объезд, — подтвердил я. — Восточная дорога перегружена.

Он не поверил. Я видел это по его лицу: губы сжались, рука на карабине побелела. Тогда я достал маршрутный лист и развернул его так, чтобы он увидел заголовок комендатуры.

— Я отвечаю за доставку раненого офицера и сам выбираю безопасный маршрут. Вы отвечаете за подводы. Хотите оспорить — вернёмся в комендатуру вместе, и вы объясните, почему задержали обер-лейтенанта.

Я не повышал голоса. Просто держал бумагу перед ним и ждал.

Ефрейтор посмотрел на маршрутный лист, потом на Краузе и сел обратно. Карабин остался на коленях. Только вот мой план сразу затрещал по швам. И здесь были солдаты! И много! Так что…

«Б… что нам делать?»

Даже несмотря на то, что мы чуть сделали дугу, исполнить план было не суждено. Мы даже здесь были как на ладони перед немецкими солдатами. И от мыслей — убить ефрейтора и сбежать, пришлось отказаться.

В общем, через карьер мы вышли к городскому складу… двор склада был забит: ящики, повозки, два грузовика, мотоцикл. Солдаты таскали мешки, ссорились, перекрикивались. Над всем этим хозяйством возвышался человек, который, я сразу понял, был куда опаснее ефрейтора.

Он стоял у штабеля ящиков, опираясь на палку. Он был хромым, но крупным, с такими руками, которым впору было гнуть подковы. Он говорил так, что вокруг него всё двигалось: грузчики бежали, возчики торопились, снабженцы замолкали на полуслове.

— Быстрее! — он увидел наши подводы и ткнул палкой в их сторону. — Так? Три? Отлично! Сюда!

«Твою мать…»

Подводы въехали во двор. «Бык» обошёл их, постукивая палкой по колёсам, проверил оси, заглянул под кузова. Потом начал приказывать:

— Две вести к дальней двери, — он указал палкой на противоположный конец двора. — Последнюю… к навесу. Она целее, а там у нас медицинское имущество.

Он начал распределять возчиков: одного — туда, второго — сюда, третьего — на разгрузку. Рымшу с первой подводой он хотел забрать на дальнюю погрузку,