Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

Ренар взял старую записку.

— Она не солгала.

— Это должно утешать? — спросила я.

— Нет.

— Она сознательно принесла документы, которые делают тебя виноватым в том, что ты не понял дефект девять лет назад.

— Документы настоящие.

— И поданы в нужный момент.

— Это тоже факт.

Саверн посмотрел на него.

— Что будешь говорить Совету?

— Правду.

— Очень смелая стратегия.

— Другой нет.

Я подошла к столу.

— Есть. Объяснить разницу между восстановленным маршрутом при известном сбое и систематической ложной идентификацией из-за сети.

— Объясню.

— И то, что Севрина сама считала это техническим исключением.

— Объясню.

— И шесть ее заключений.

— Лада.

— Что?

— Я понял.

Я замолчала.

Он собрал документы.

И вдруг мне стало ясно, что происходит.

В первый день Ренар сидел напротив меня и требовал правду, которую невозможно проверить.

Теперь я стояла напротив него и пыталась заранее построить защиту человеку, который не просил.

— Хорошо.

Он поднял глаза.

— Что хорошо?

— Ничего. Просто не буду мешать.

— Это ненадолго?

— Не привыкай.

Саверн тихо сказал:

— Мне нужно начать брать деньги за присутствие при ваших разговорах.

Мы оба проигнорировали.

Зал Совета оказался меньше, чем я ожидала.

Никаких тронов и позолоты.

Длинный стол.

Девять человек.

Документы.

Печати.

Севрина сидела у дальней стены как приглашенный эксперт.

Саверн рядом с Ренаром.

Меня сначала не хотели пускать.

Потом выяснилось, что половина обсуждения касается записи моего присутствия в доме, и решение изменили.

Я села в стороне.

Говорить мне не разрешили.

Возможно, это спасло заседание от затягивания.

Председатель Совета был сухим мужчиной лет пятидесяти с очень тихим голосом.

— Старший дознаватель Тальв, вы подтверждаете, что девять лет назад ознакомились с технической запиской о восстановлении Памятным Домом разорванных маршрутов?

— Подтверждаю.

— И после этого использовали Домовые записи как доказательства в расследованиях?

— Да.

— Почему?

— Потому что описанный в записке случай относился к техническому разрыву памяти. До нынешней проверки у меня не было оснований считать, что исправно работающий Дом способен систематически приписывать движение одному человеку вместо другого.

— В деле Эшкаров был разрыв?

— Тогда мы его не обнаружили.

— Сейчас?

— Сейчас считаю вероятным.

— Значит, расследование было неполным.

— Да.

Ни оправданий.

Ни попытки спрятаться за чужими заключениями.

Мне хотелось одновременно уважать его за это и попросить хоть иногда пользоваться возможностью защищаться.

Председатель перевернул страницу.

— Госпожа Мальт утверждает, что закрытые контуры старых домов были известны специалистам палаты задолго до дела Эшкаров.

— Специалистам по сохранению зданий.

— Вам?

— Я знал, что часть древних помещений исключена из семейной памяти. Не знал о сохраненной сети переходов между домами.

— Но знали, что Дом может восстанавливать отсутствующие участки маршрута.

— При техническом разрыве.

— Вы постоянно уточняете это.

— Потому что это существенно.

Один из членов Совета вмешался:

— Для осужденного Эшкара существенно другое. Его признали присутствовавшим в комнате погибшего на основании системы, о способности которой ошибочно восстанавливать маршрут вы знали.

Ренар ответил не сразу.

— Да.

Мне не понравилось, как легко отдельные верные факты складывались в ложную общую картину.

Председатель посмотрел на Саверна.

— Старший дознаватель Рой, нынешнее дело находится у вас?

— Да.

— Господин Тальв вмешивался после официальной передачи?

Саверн помедлил.

Вот где можно было утопить Ренара одним ответом.

— Участвовал в проверке старых дел, где имел законный доступ как прежний ведущий или подписант заключения. В деле Сайла предоставлял сведения как владелец дома и семейной печати.

— И инициировал возражение против использования записи Дома в отношении супруги.

— Имел на это право.

— Я спросил не о праве.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Да. Инициировал.

— Считаете ли вы, что конфликт интересов повлиял на его решение?

Саверн откинулся на спинку кресла.

— Нет.

Несколько человек за столом подняли глаза.

Председатель спросил:

— Почему?

— Потому что я видел основания. Незарегистрированные пространства существуют. Дом действительно восстанавливает маршруты ошибочно. Сегодня мы получили прямое подтверждение ложной идентификации в доме Вассенов.

Вот теперь зал изменился.

Не внешне.

Но все сразу стали внимательнее.

— Ложной идентификации?

Саверн изложил произошедшее.

Переход.

Появление Ренара.

Запись Элвара.

Мое появление.

Вторая запись Элвара.

Одновременный настоящий след владельца в другом месте.

Когда он закончил, председатель долго молчал.

— Материалы зарегистрированы?

— Да.

— Независимые свидетели?

— Пять.

— Домовая запись сохранена?

— Да.

— Значит, дефект подтвержден.

Севрина сказала:

— В одном доме.

Саверн повернулся.

— Дважды подряд.

— Механизм все еще не исследован.

— Но факт существует.

— Я не спорю.

Председатель поднял руку.

— Достаточно.

Он посмотрел на Ренара.

— Это меняет оценку вашего нынешнего решения. Не меняет вопрос о прошлых