Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк

– Мусора цепляются только потому, что мы можем шорох с магией наводить, пока остальные порожние…

– Незарегистрированная коммерческая деятельность! – чеканит Костя. – Твой дружочек приторговывает…

– Да они на пустом месте ко мне прикопались! Все это делают!

– Не все попадаются, – жмет плечами Лера.

– Эй, малая, ты должна быть на моей стороне!

– Нет. Это ты теперь мне должен. Риски, знаешь ли.

Костя фыркает и закуривает прямо под видеокамерой на входе. Лера показывает на нее пальцем, и друг отходит к урне, благо та недалеко и разговор прекрасно слышно.

– И что ты хочешь?

– Хочу, чтобы холод этот закончился, наконец. Чтобы щит работал нормально, а не держал нас здесь взаперти. Есть варианты, как это исправить?

Трэшак только цокает раздраженно, давая понять, что он бы и сам не прочь разобраться.

– Так я и думала, – кивает Лера. – Ну, значит, будешь мне должен.

– А с тобой шутки плохи, Бэмби.

– Меня так давно никто не называет.

– Вот и зря. Истинным именем светить – опасно. Никогда не знаешь, кто его против тебя использует.

Резкий порыв ледяного ветра заставляет Леру спрятать нос в ворот пуховика, Трэшак же будто и не чувствует холода. Стоит в своей кожанке, не застегнувшись, и продолжает рассуждать об истинных именах. И Костя так завидует, что какому-то гопнику не нужно использовать тысячу и один слой едва дышащей ткани и синтепона, чтобы не мерзнуть. Наверняка сейчас перенесется к себе в Купчино, а им с Лерой еще час на трех автобусах добираться, ведь метро не работает.

– Что говоришь?

– Говорю, что мы с пацанами так ночью губера вызвали. Предыдущего, не этого. Мы прикинули, что его настоящее имя всем известно. Просто, как два пальца обоссать. Недалеко от лапотников ушел, чмошник. Ты бы видела, весь такой воробушек, в пижаме цивильной. Рубаха, штаны, комплект. Решил, что ему приснилось. А мы с пацанами так угорали. – Вернувшись в серые будни из счастливых воспоминаний, Трэшак серьезно добавляет: – Истинное имя – это сила. Зная его, и с богом чего только ни сделаешь. Предки знали.

– Да, точно, – задумавшись тянет Лера и торопливо прощается. Костя только кивает уходящему гопнику. Им срочно нужно обсудить эту идею.

– Ты думаешь о том же?

– Сфинксы, – хмуро кивает подруга и семенит по протоптанной дорожке к остановке, Костя за ней.

– Тот старик. Он обещал нам проблемы.

– И у нас тут проблем полные карманы, только успевай вытаскивать. – Лера резко останавливается, благо Костя успевает затормозить и не влететь в нее. – Значит, если мы узнаем его имя…

– Чье имя?

– Ну какого-то древнего бога, чье имя мы, очевидно, не знаем, а феи отказываются говорить, – фыркает подруга, но последние слова заглушает громовой треск откуда-то сверху. Успевает мелькнуть мысль «откуда гром, зима ведь», но в следующий миг Костя замечает падающие осколки льда, а значит, ждать некогда: оттаскивает подругу в сугроб, падает, откатывается, чтоб не зацепило.

Огромные льдины врезаются в утрамбованный снег с глухим бухом, именно туда, где еще секунду назад стояла Лера. Разрывающийся над ними злой смех не оставляет сомнений, что друзья на верном пути.

***

Слухи. Слухи. Слухи. Беспокойные люди без возможности уехать из этого ледяного ада могут выдумать все что угодно. Любая теория заговора, какой бы безумной она ни была, в безвыходной ситуации начинает звучать очень реалистично.

Вот и сейчас, пока они едут в продуваемом насквозь автобусе, Лера нет-нет да слышит, как одна старушка, другой рассказывает, мол, есть избранный, его воспитывали и тренировали годами, феи хотят дождаться полного «трындеца», хотят прийти в самый последний момент, как спасители, и тем самым выторговать город для себя. Мол, вам он все равно не принадлежит, а так мы всех спасем. У вас под боком не будет сплошной ледышки, которую постоянно надо объезжать. Дипломатические отношения, торговые пути, все дела. Просто город под фейским влиянием.

– Захват. Рейдерский! – тычет костлявым пальцем в потолок.

Вторая старушка не соглашается. Говорит, что феи – это все шелуха, нужно просто богов молить о спасении. А точнее, одного, единственного, который это все и устроил, в наказание людям, что забыли о нем, не верят, как раньше. Мол, слышала о камне под Литейным мостом? Там администрация все огородила, а люди все равно пропадают. Конечно, говорит старая, жертвоприношения – это как-то слишком, но если для спасения миллионов, нужно пожертвовать десятком, то почему бы и нет. А власть держит народ за дураков, скрывает. А спросили бы…

Лера косится на друга, тот явно устал. Говорить не надо и так понятно: Костя хочет, ясности или хотя бы, короткого «все в порядке» от Кота. Ну, и чтобы все в городе наладилось, конечно, это стандартная мантра, Лера ее на автомате добавляет.

– Вам проблем мало? Культы выдуманным богам только дай устроить, – Соболев непривычно огрызается.

– Все боги выдуманные, другой вопрос, насколько сильно в них верят, – отмахивается от него старуха.

– А вот феи, – вторит ей подруга. – Они как раз для такого плана и хитрые, и вероломные, не удивлюсь, если эти пришлые приложили руку и к…

Костя впервые при Лере так срывается. Он кричит на старушек. Что это все такой бред и просто поразительно, как взрослые люди могут в подобное верить, а раз они верят в подобное, то совсем все мозги выморозило.

Она выталкивает друга из автобуса на ближайшей остановке под недовольные крики старух про подростков и их воспитание.

– Ты, конечно, неправ, – выдыхает Лера, прикидывая, что до дома пешком еще минут двадцать идти, – но капец, задолбали принимать за подростков.

На что Костя только и может истерично, до слез рассмеяться.

***

Сутки уходят на то, чтобы окончательно понять, в семейных записях нет никаких забытых богов. На то они и забытые. Задеревеневшая от постоянного сидения в позе креветочки Лера с трудом разгибается, когда в дверь звонят. Всем понятно, что Долгорукий, вот Соболев и не дергается, чтобы открыть. Превозмогая боль в отекших ногах, Лера наконец-то впускает Артема в квартиру.

– Соскучился? – улыбается ведьма.

– Всегда, – Долгорукий хоть и замерз, а тепло в голосе согревает лучше любого малинового чая. – Но я по делу.

Видимо, чтобы показать серьезность происходящего, Артем обувь не снимает, так и стоит, талым снегом капая на коврик. Долгорукий