Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля - Леона Эльсворд
Я улыбнулась сквозь слезы и сдалась, потому что в этот миг сопротивляться ему было совершенно невозможно.
- Любимый.
Эрик поцеловал меня.
Не так, как на корабле, где между нами горели страх, отчаяние и жадное желание успеть сказать друг другу все, пока мир снова не рухнул. Теперь его поцелуй был другим - глубоким, нежным, осторожным и одновременно таким полным облегчения, что мне показалось, будто весь зал источника стал теплее, а серебристый свет вокруг нас засиял мягче.
Сар демонстративно отвернулся, вздернув нос с видом существа, которое вынуждено наблюдать за несовершенством человеческой природы.
- Люди, - протянул он с трагической усталостью. - У вас снова влажные лица, дрожащие губы и совершенно непрактичное стремление прижиматься друг к другу в самый неподходящий момент.
Кайрен поморщился и на всякий случай прикрыл глаза ладонью.
- Фу. Это теперь долго будет продолжаться?
Мила тихо наклонилась к нему и шепнула:
- Просто смотри в сторону, маленький мудрец, и делай вид, что изучаешь архитектуру зала.
Талия, не скрывая улыбки, добавила:
- И запоминай: примерно так выглядят взрослые, когда пережили слишком много ужаса, слишком много стресса и наконец получили право немного выдохнуть.
Кайрен задумался, потом с очень серьезным видом покачал головой.
- Я, пожалуй, не хочу взрослеть. Слишком много странных правил, слез и поцелуев.
Сар одобрительно кивнул, словно услышал величайшую истину мироздания.
- Мудрый ребенок. Взросление вообще сильно переоценено, особенно если в комплекте идут заговоры, проклятия и слюнявые поцелуи.
Глава 69
Глава 69
В ту же ночь я застала Роэна и Милу совершенно случайно, хотя, если быть до конца честной, случайность эта была весьма сомнительной.
Я шла в южное крыло, потому что после вести из Эйры сон окончательно отказался ко мне приходить. Дом казался тихим, довольным и по-особенному теплым, словно сам выдохнул после долгого напряжения. Король был спасен, Эрик впервые за долгое время спал спокойно, а Элиас сидел в библиотеке с Агатой, и я решила не мешать им в этот редкий мирный час.
У коридора, ведущего к старой оранжерее, горел мягкий свет, золотистыми пятнами ложившийся на каменный пол. Я замедлила шаг, услышав приглушенные голоса.
- Вы снова ранены, - говорила Мила с тем самым укоризненным спокойствием, от которого даже самые упрямые мужчины начинали чувствовать себя провинившимися мальчишками.
- Это всего лишь царапина.
- У вас все царапина. Даже если вам руку оторвут, вы скажете, что это небольшое неудобство.
- Руку мне все-таки не оторвали.
Я остановилась у арки, хотя прекрасно понимала, что приличная женщина в такой ситуации должна была бы немедленно уйти. Подслушивать я не собиралась, но голоса доносились слишком отчетливо, а любопытство, как известно, иногда сильнее хорошего воспитания.
Роэн произнес тише:
- Вы всегда так заботитесь обо всех?
- Работа такая.
- Нет, - мягко возразил он. - Это не работа.
На несколько мгновений повисло молчание, густое и неловкое, но почему-то очень теплое.
Потом Мила спросила уже совсем другим голосом:
- А вы всегда делаете вид, будто вам ничего не нужно?
Роэн ответил не сразу.
- Так проще.
- Кому?
- Всем.
- Неправда.
Я осторожно выглянула из-за арки.
Они стояли у окна. Мила держала в руках бинт, а Роэн сидел на каменной скамье с закатанным рукавом рубашки. На его предплечье темнела свежая царапина - ничего серьезного, обычный след после недавних событий. Но Мила обрабатывала ее так сосредоточенно, словно от этого зависела если не судьба мира, то судьба самого Роэна точно.
А Роэн смотрел вовсе не на рану.
Он смотрел на нее.
- Мила, - произнес он.
Она подняла глаза.
- Что?
- Я не умею ухаживать красиво.
Мила растерянно моргнула.
- Что?
- Я не умею говорить мягко. Не умею дарить цветы так, чтобы это не выглядело как приказ садовнику. Не умею быть легким человеком, рядом с которым все просто и понятно.
Мила замерла, словно боялась спугнуть эти слова.
- Роэн…
- Но я хочу научиться, - сказал он тихо. - Если вы позволите.
Бинт выскользнул из ее пальцев, но Роэн успел поймать его прежде, чем тот упал на пол.
Мила рассмеялась нервно, почти испуганно.
- Вы сейчас… ухаживаете за мной?
- Пытаюсь.
- Очень сурово.
- Я предупреждал, что не умею.
Мила смотрела на него, и в ее глазах было столько нежности, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
- Тогда начните с простого.
- С чего?
- С того, чтобы поцеловать меня, если вы этого хотите.
Роэн застыл.
На одно мгновение мне показалось, что он испугается сильнее, чем перед настоящим боем. Потом он поднялся, медленно и осторожно, будто каждое движение могло разрушить что-то хрупкое. Его пальцы коснулись ее щеки почти невесомо.
- Хочу.
И он поцеловал ее.
Не резко и не страстно, а сначала почти осторожно, будто спрашивал разрешения даже после ее собственных слов. Мила сама поднялась на носочки, обвила руками его шею и ответила ему так нежно, что Роэн выдохнул, словно наконец признал поражение.
Я отступила назад так тихо, как только могла.
Разумеется, именно в этот момент за моей спиной на подоконнике обнаружился Сар.
- Видела? - прошептал он с неприлично довольным видом.
Я едва не вскрикнула и прижала ладонь к груди.
- Ты невозможен!
- Я документирую романтическую архитектуру.
- Молчи.
- Уже молчу. Но должен признать, Роэн целуется лучше,