Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин
Хвост колонны отдали моим. Говорили, что стаи Вирра пугают людей в голове колонны, хотя я почти не сомневался, что Роману так просто было удобнее. Звери на дистанции, слабые при мне, а голова при нем. Так что мы с Вирром замыкали, и следить за теми, кто отставал, тоже выпало мне.
Щит я теперь не снимал вообще. У корабля от жара и ветра можно было перевести дыхание, но на марше прятаться было негде, и здешний Дух давил на щит со всех сторон сразу, без остановки.
Первые дни слились в один. Плита, черная и горячая даже сквозь сапог, потом трещина, в глубине которой тлело красное свечение лавы, потом каменный лес, серые стволы в дымке, и снова плита.
Ночь здесь тянулась тридцать пять часов, и почти каждую непрерывно шли кислотные дожди, от которых мы раньше прятались в корабле. Ночами мы поэтому двигались мало, от скалы до скалы, а остальное время пережидали под любым навесом, какой могли найти, и Сферы по очереди держали щиты над теми, кому не хватало своей энергии. Светили нам только зарницы да красная лава в трещинах.
До нормы не хватало двух тысяч четырехсот старших Камней, и добирать их приходилось на ходу. Это вышло проще, чем я думал, потому что стаи выгоняли Зверей прямо на колонну, под наше оружие, и останавливаться ради охоты не приходилось. Но с каждым днем сами сражения становились все более обременительными, потому что люди выдыхались от необходимости постоянно держать оборону от самого мира.
Камни шли в общие мешки. Каждый нес свою долю. Отдавать их моим Зверям большинство наотрез отказалось.
Сами стаи держались поодаль, в том же километре, какой Роман отмерил им еще полтора месяца назад. Кремнезубы шли клином, рогачи россыпью, трещинники ближе к разломам. Шипуны остались в своих топях, Вирр не стал их забирать с собой. Скальники кружили над остальными. Выше облаков ходили скаты, и раз в несколько часов один проваливался сквозь оранжевую муть, чтобы показать Вирру, где впереди обрыв или топь.
Со стороны это, наверное, выглядело дико. Сотня смертников бредет к станции Коллегии, а следом идет зверинец. Но это было необходимо.
У корабля стаи были чем-то за периметром, о чем можно не думать. Теперь они шли у нас за спиной, и привыкать к такому соседству людям пришлось уже в дороге. Некоторые прямо заметно нервничали, то и дело оборачиваясь на шагающие в отдалении туши.
Я отослал Вирра к стаям, чтобы он вел их сам и не подпускал к хвосту. Он ушел. Но уже через десять минут я почуял его в трехстах шагах сбоку, за гребнем трещины, где он крался вровень с колонной, кажется, уверенный, что ничего не замечу. Второй раз уже его не гнал. К темноте он просто шел рядом, махнув лапой на конспирацию: все равно стаи более чем успешно его слушались и держали дистанцию.
Агата шла при мне, как обычно в плаще с капюшоном. Тея плыла по воздуху у ее плеча и вертела головой на каждый шорох, а когда уставала, перебиралась к Вирру на загривок и зарывалась в шерсть.
Роман давал привалы редко и только там, где была хоть какая-то стена: под скалой или у края трещины. Говорил со мной на привалах в основном Игорь. Он садился рядом, вытягивал ноги и начинал, и остановить его мог разве что сон.
— Я у Антона спросил, долго ли еще до маяка. Говорит, это как Круги пойдут. Не посыплются, так дойдем быстро, а посыплются — он и гадать не хочет. Умный человек, даже обидно.
Я промолчал, но ему это никогда не мешало.
— А хвост Роман не бросит, ты не бойся. Стая нам необходима, чтобы добрать Камней, да и в случае чего их можно отдать нападающим Зверям как приманку. Но чем, кстати, стаю кормить, когда лес кончится? Они же жрут, Червин. Вирр твой вчера так на меня посмотрел, что я на всякий случай похудел.
— Они кормятся сами.
— Вот и я говорю, что сами. Главное, чтобы не нами.
Тихон на привалах устраивался с краю, у самого ветра. На одном из них рядом с ним оказался Круг из его бывшей десятки, у которого щит уже еле светился. Тихон подвинулся, растянул свой щит на двоих и тут же начал рассказ про медведя.
— Двигайся ближе, чего ты, — сказал он парню между делом. — Я под ним один все равно мерзну.
Мерзнуть здесь пока не удавалось никому. А я даже без духовного зрения видел, что щит у самого Тихона уже тонкий и что на двоих его хватает едва-едва.
Большинство в хвосте были Кругами, и на самом деле вопрос был не в том, доберем ли мы Камни, а в том, сколько Кругов вообще дойдет до станции. Их в отряде оставалось шестнадцать. Половина еще у корабля перестала летать, чтобы сберечь Дух на щиты.
Сфера скользит над плитой почти даром. Кругу каждый перелет через трещину обходился в какое-то количество Духа, которого и так едва хватало на щит и на то, чтобы здешний воздух вообще годился для дыхания.
Фома смотрел, как Тихон устраивает соседа под своим щитом, и улыбался. Глава так, наверное, не улыбался никогда — мягко и чуть виновато.
— Тихону Духа не хватит, — сказал он тихо, без всякой подколки. — До маяка не дотянет.
Что он прав, я видел и сам.
Под скалой, в единственном месте, куда не доставал ветер, отдыхали по очереди. Моя как раз подошла. Паша к тому времени уже был в дозоре — он уходил туда первым на каждом привале.
— Тихон, — позвал я, — иди под скалу. Сейчас моя очередь, но я все равно не усну. Постою с Пашей.
Он открыл рот, закрыл и посмотрел на своего соседа. Потом сплюнул через левое плечо, взял того за рукав и повел под скалу. Я ушел к краю плиты и встал в дозор.
* * *
Равнина кончилась стеной. Вблизи стена распалась на уступы — каменные ступени метров по тридцать высотой, уходившие в оранжевую муть.
Сферы ушли вверх быстро. Круги брали каждую ступень в два-три перелета, на время отдыха держась за уступы, потом сидели на кромке и ждали, пока вернется дыхание.
Расстояние между головой и хвостом росло с каждой ступенью, и к пятому уступу я уже не видел головы обычным зрением. Хвост растянулся