Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

Если расследование подтвердит ближневосточное происхождение организаторов атаки, христианские силы Ливана могут получить то, чего им хронически не хватало последние годы: деньги, международную легитимность, политическое прикрытие и, возможно, оружие.

Причём теперь речь идёт уже не только — и даже не столько — о европейской поддержке.

Президент США Эдвард Кеннеди назвал произошедшее «актом варварства, направленным против человечества, религиозной свободы и самой идеи мирного сосуществования». В Вашингтоне приспущены флаги, а Конгресс начал заседание с минуты молчания.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв направил Панаме и Ватикану официальные соболезнования и отдельно пожелал скорейшего выздоровления президенту Колумбии.

В Париже, Бонне, Мадриде и Оттаве прозвучали заявления о необходимости международного расследования. Правительство Великобритании также выступило с жёстким осуждением нападения, а королева Елизавета II назвала гибель понтифика «потерей для всего человечества».

Но за официальными словами уже начинается другая дискуссия: о возмездии, безопасности и новой волне международного терроризма, а также и о том, где проходит граница между наказанием виновных и началом новой войны.

Мир уже видел, как одно убийство способно изменить историю — и дорого заплатил за это знание, оставив на полях Первой Мировой войны целое поколение европейцев.

В Панаме погибли не просто люди, погибли символы и, возможно, именно поэтому последствия случившегося ещё только начинаются.

Латинская Америка, где проживает почти половина католиков мира, переживает смерть Иоанна Павла II особенно остро, особенно учитывая еще и популярность пострадавшего президента Колумбии.

И это обстоятельство неизбежно заставляет задать ещё один вопрос: какую позицию займёт Пабло Эскобар?

Пока что он молчит, но с каждым днём это молчание становится всё громче.

* * *

— Англичане, — Густаво произнёс это слово совершенно спокойно, уверенно глядя на кузена.

Пабло, впрочем, ничего не сказал.

Вообще, последние несколько дней приучили его не делать резких движений: в буквальном смысле, потому как стоило чуть быстрее повернуть голову, и сотрясение напоминало о себе приступом тошноты. А ещё плечо ныло почти постоянно, да и раненая нога категорически разлюбила ходьбу.

Поэтому сейчас президент Колумбии сидел в кресле на террасе виллы в своём поместье, вытянув больную ногу на мягкий пуфик, и в своих широких шортах и гавайской рубахе выглядел скорее как богач после неудачной партии в теннис или гольф, чем как человек, вокруг которого последние несколько дней вращалась половина мировых новостей.

Впрочем, это впечатление могло бы иметь место, если не брать во внимание охрану: в дальней части сада как раз проходил патруль: два автоматчика и доберман в шипастом ошейнике.

— Насколько уверены?

— Очень, — Густаво сделал неопределённый жест.

— Это ответ человека, который хочет закончить разговор, — Эскобар перевел взгляд с сада на кузена и тот невольно подтянулся. — Я спросил насколько.

— Если хочешь цифру, то я бы сказал процентов девяносто — девяносто пять. Но на сотню я бы не поставил.

— Уже лучше, — Пабло взял со столика стакан холодной воды. Алкоголь ему запретили, кофе тоже рекомендовали ограничить, и последнее почему-то раздражало как бы не сильнее ранения. — Давай подробности.

— Этот мудила заговорил быстро. Его, кстати, Башир зовут…звали.

— Сам заговорил, или помогли?

— Пабло…

— Я. Задал. Вопрос, — в эту секунду Густаво, фактически возглавляющий всё криминальное «крыло» семьи, поневоле вспомнил, кто у них архитектор успеха…

— Помогли…Ничего особо выдающегося даже не делали. Так, отрезали пару пальцев, вырвали зуб и поставили клеммы на яйца… Он, так-то, вообще не герой, и, понятное дело, никаким мучеником становиться не собирался.

— Неудивительно, — пробормотал Пабло. — Это другие пусть в «рай» отправляются, а они хотят себе рай тут, на земле…

Вот ведь что всегда казалось ему особенно забавным в религиозных террористах: хозяева фанатиков сами обычно ни в какую посмертную жизнь не верят. Очень удобно рассказывать какой-нибудь девочке, что после нажатия кнопки её ждут райские сады, пока сам сидишь в гостинице с запасным паспортом, деньгами и подготовленным путём отхода.

Женщина пошла умирать, а Башир побежал к гидроциклу. Вера, как выясняется, удивительно хорошо работала на расстоянии.

— Ну а после этих небольших воздействий и нашего обещания, что если он будет сотрудничать, то останется жив и предстанет перед судом, он и раскололся. Всё вывалил, что знал.

Эскобар пожал здоровым плечом.

— Что дальше?

Густаво на несколько секунд замолчал, листая бумаги.

— Ну, он надавал нам информации, мы её проверяли…А потом он умер.

Пабло медленно повернул голову.

— Быстро?

— … — вместо ответа Густаво повернул голову, уставившись на кузена.

Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, а потом Эскобар кивнул. Ни удивления, ни возмущения он не почувствовал.

— Что он дал?

— Много. Но не всё. Он был организатором среднего уровня, не заказчиком. Знал маршруты, несколько имён, людей, через которых шли документы и деньги. Часть контактов в Ливане. Часть в Европе.

Густаво постучал пальцем по принесенной с собой папке. Обычная папка из серого плотного картона содержала в себе чей-то приговор…

— Две независимые цепочки уходят в Великобританию. Британские граждане, со связями с военными, с разведкой и тому подобными милыми учреждениями.

Пабло откинулся в кресле и прикрыл глаза. Англичане, ну конечно — в этом даже была вполне себе логика. В конце концов, им было за что его не любить.

Северная Ирландия — тут претензии более чем понятны. Фактически, при непосредственной помощи Пабло небольшая террористическая организация превратилась сначала в полноценную армию, затем в правительство, и, в конечном счёте, Великобритания фактически лишилась части собственной территории и чудовищного куска собственного авторитета. Ну и бонусом Лондон получил тысячи погибших, унижение армии, политический кризис и смертельный удар по карьере Маргарет Тэтчер.

Фолкленды — тоже вариант. Когда атомными бомбами сжигают самую боеспособную часть флота и армии, то ты расстраиваешься. Сильно…

А может, и Фолкленды, и Северная Ирландия, и что-нибудь ещё, третье… Хотя, логичнее считать, что кто-то в Лондоне наконец сложил два плюс два, получил четыре и решил, что с колумбийским президентом пора разобраться.

Только вот была одна проблема: они промахнулись.

Пабло открыл глаза.

— Я их убью.

Густаво посмотрел на кузена и вдруг подумал, что футболка-поло, несмотря на то, что была от Гуччи, как-то неудобно ощущается.

— Кого?

— Всех, — Эскобар оскалился.

На самом деле желание было почти физическим: не политическим, не стратегическим в своей основе, не тем холодным расчётом, которым он так гордился последние годы, нет.

Просто хотелось ударить в ответ