Медоед 13 - Макс Гудвин

И тут Понг повернулся ко мне и, буркнув на своём, указал на мой пояс.

— Что? — не понял я.

— Ха ува! — потребовал он.

И я посмотрел вниз. У меня на бедре было два меча: мой и широкая шпага Эдипа.

«С-сука, не успел отречься», — подумалось мне.

— На! Я отрекаюсь от неотторгаемого оружия в твою пользу, — произнёс я, вынимая шпагу из ножен и вручая её индейцу.

— Уама на! — кивнул он, оглядываясь.

— Вот тебе и уама на! — вздохнул я. — Ну давай заканчивать этот вертеп! — выдал я и пошёл на сцену.

И на сцене всё ещё шло шоу обнажённых бодипозитивных, раскрашенных в разное людей. Администратор попытался остановить меня было словами, но что слова против серебряного вечного, которого ты даже пальцем тронуть не можешь. Взойдя по лестнице, я взял микрофон с закулисного стола и во время пира толстяков вышел в центр огромной арены. И первым делом я свистнул в микрофон. И оркестр замер, замерли и актёры, а все гости, коих я наблюдал с моей позиции — тьму тьмущую, — устремили свои взгляды на меня, думая, я часть программы или нет.

— Власть вечных подошла к концу, как и ваша жизнь, продажные вы шлюхи! — выдал я на английском. И мне, блядь, зааплодировали, разразившись дружным смеющимся гулом.

Ну что ж, кто не спрятался — я не виноват! И, видя в толпе белые костюмы и даже маски, я вскинул своё оружие, произнеся в микрофон последнее уже на русском:

— Получайте, сатанисты хуевы!

И мой палец зажал спуск — в хрена в серебряной маске, стоящего недалеко от сцены. На нём был белый костюм, а в руках он держал бокал вина. Маска из серебра вместе с головой хлопнула кровавым взрывом, и я тут же перевёл оружие на другую цель, тоже в белом, но без маски, и выстрелил.

— Отвергаю… — зажал спуск снова после поражения очередного вечного.

— Ваши… — перевёл я оружие на следующую голову в серебряной маске.

— Особенности!

И за моей спиной взвизгнули и бросились из-за стола актёры. Толпа завопила и начала давку — давку, в которой я безошибочно находил тех, кто в белом, и стрелял в них. Бросились и со своих мест ребята-музыканты. Вот оно, то, чего я хотел. Лишь кардинальные меры могут сломать систему, в первую очередь показав стаду, собранному тут на острове, что вечные не всесильны и ничего не контролируют. А те, кто сегодня выживут расскажут о этом вечере остальным, и те двести раз подумают над тем доверять ли вечным в будущем, или нет. Пока «Сигма» роется в золотом секторе, пока солдаты поймут, что делать и как быть, я напугаю тысячи и надеюсь, что убью сотни.

Я стрелял, и в один из моментов боковым зрением заметил, что к сцене бежит пара серебряных и пытаются прицелиться по мне из таких же, как у меня, бластеров. Однако толпа уже начала ломиться от меня, топча и сдавливая, кряхтя и вопя, умирая под ногами более сильных аристократов современного мира. Но не успел я переключиться на новые цели, как серебряные маски вдруг юркнули в человеческое море, создав кровавые брызги. Это Понг настиг вечных — топором и шпагой. Он ловко скользил между бегущими и колол направо и налево. И если я выбирал «белых», делая приоритет на серебряных масках, то ему просто нравилось убивать. Наверное, уже вкусил отравленную наркотиками кровь и забалдел.

Я стрелял и стрелял, пока белые не закончились. И только тогда я двинулся со сцены в закулисье, переходя на бег. То, что я недоделал, доделает Понг. Просто потому, что нельзя убить всех виновных вечных, если они всячески будут избегать с тобой визуального контакта. Но можно дискредитировать их власть — что я и сделал. И, отбросив пустой бластер, я побежал, побежал по джунглям в сторону кораблей.

Что-то кричал Тиммейт в ухе про «Сигму», что они вышли на пристань, что ему пришлось отплыть, говорил, как солдаты они двигаются по джунглям, говорил, что тут тревога и они вызвали подмогу с базы НАТО, которая не успеет, но и мне, по сути, с детьми тоже не успеть.

Я уходил с места диверсии, теперь именно уходил, вслушиваясь в звуки. Понятно, что вечный меня услышит, но вот вооружённые сигмовцы в темноте могут и не разглядеть. Тем более что мой белый наряд после беготни по джунглям стал не таким уж и белым.

А когда до берега были считанные шаги, а я пробирался через не облагороженный лес, в голове вдруг зазвенело. И в тот же момент из моих рук словно что-то вырвало бластер и отшвырнуло его в сторону.

Обычно вечный всегда знает примерное направление противника, и я его тоже знал. Повернувшись на стройную фигуру в белом костюме и золотой маске, словно из ниоткуда возникшую на моём пути.

— А, шлюха, — произнёс я, вынимая каролинг.

— Вячеслав из Томск-града, я вызываю тебя на дуэль! Хоть ты и отрёкся от Эдикта и презрел все законы, основанные на правилах! — выдал почему-то знакомый мне женский голос.

И я сбросил тяжёлую серебряную маску в дёрн раз уж меня узнали, вдыхая свежий тропический воздух.

— Представься, тварь! — оскалился я, шагая к изящной фигуре.

— Сколько раз просила тебя не ругаться, но кровь крестьянина ничем не перебить, — она потянулась своей правой рукой к золотой маске обезьяньей головы и небрежно сбросила её со своего лица.

— Пиздец, бля! — выдохнул я, видя, кто именно преградил мне путь.

Её золотая маска упала к ёё ногам. А я, пусть и во мраке, отчётливо смог видеть лицо Берёзы. Волнистые рыжие волосы были завиты в какую-то причёску со множественным косичками назад, а на лице виден еле видимый макияж. Если бы я встретил княжну где-то при других условиях, я бы мог покляться, что женщине не больше тридцати лет. Однако, как и вечная, она давно разменяла, если не вторую, то третью сотню лет.

Своей левой рукой она вытащила из-за спины длинную и широколезвийную шпагу, мерцающую на гарде драгоценными камнями. Достал каролинг и я.

Да. То, что