Путь Стратега 5 - Саша Токсик

Вот со шлемами было хуже. Были они лишь у некоторых воинов. Беляев явно купил их у караванщиков. Регина усмехнулась. Такую защиту дают тем, кем дорожат. А в бою это подсказка.

Ее ум, привыкший сопоставлять факты в торговле, перестраивался на боевой лад. Сдаваться она не собиралась.

— Ишь, начальство своё в железо одел, — буркнул старший охотник, проследив за ее взглядом. — А прочих в одной коже оставил.

— Вот с начальства и начнём, — кивнула она.

— Стреляйте! — приказала Регина, едва щиты двинулись ко рву. — Цельте в тех, кто в шлемах или у кого доспехи получше!

С вала ударили луки. Один щит по дороге провалился колесом в яму под дёрном и завалился набок, и охотники успели ранить двоих, пока те его поднимали. Остальные щиты придвинули к самому краю рва, напротив въезда, где раньше стоял мост и где ров был самым узким. Из-за щитов люди с мешками на плечах выбегали к воде, бросали мешки в ров и тут же прятались обратно.

Старший охотник долго выжидал, не спуская глаз с ближнего щита, и, когда из-под него на миг показалась нога в обмотке, спустил тетиву. Внизу кто-то взвыл, и мешок плюхнулся в воду мимо горки. Охотник только хмыкнул и потянулся за новой стрелой.

Охотники били метко, но стрелы втыкались в доски, и лишь единицы находили цель, когда кто-нибудь не вовремя выскакивал или выглядывал из-за щита.

Кто-то у воды вскрикнул и упал. Товарищи утащили раненого за щит, а его мешок тут же поднял другой. Из-за щитов в ответ полетели стрелы Круга, и стражник рядом с Региной охнул и сел на вал, зажимая плечо.

Регина подхватила раненого стражника под мышки и вместе с подбежавшей женщиной оттащила его за гребень вала. Стрела вошла в плечо неглубоко, но кровь сочилась сквозь пальцы, и стражник ругался сквозь зубы, пока ему стягивали рану. Регина вытерла ладони о подол и вернулась на своё место. Руки у нее больше не дрожали.

Она вдруг подумала о лютой несправедливости правил Испытания. Новикова хотели изгнать и лишить звания Стратега за мнимое нападение на караваны. А тут один Стратег воюет с другим, и ему ничего за это не грозит. А всё почему? Потому что, когда жалоба дойдёт до воеводы, Регина или подпишет с Беляевым вассалитет под угрозой его клинка.

Или жаловаться будет уже некому. Как она поступит при прямой угрозе жизни, Регина не знала и не собиралась проверять. Но она решила биться до последней возможности. Теперь, когда кровь пролита, пути назад не было.

Лучников у Регины было мало, и это стало видно уже после второго залпа. Охотники били часто и почти не мазали, а крестьяне-землепашцы, которых поставили между ними, больше путались с тетивой, чем попадали. Старший охотник, стоявший возле Регины, только покачал головой.

— Стрел-то у нас, может, и хватит, госпожа, — крикнул он ей, вытягивая из колчана новую стрелу. — Вот только рук недостаточно.

Регина не стала спорить. Стрелять из лука она толком не умела, зато могла подавать стрелы, и до самого полудня так и ходила вдоль вала с охапкой колчанов, раздавая их тем, у кого пустело. Заодно она примечала, кто стреляет метко, а кто только переводит стрелы, и тихо переставляла мужиков так, чтобы рядом с каждым неумехой оказался охотник.

Женщины всё это время не прятались. Пока охотники стреляли, они подносили к валу колчаны со стрелами, оттаскивали раненых, перевязывали их и помогали, чем могли.

Одна из баб, дородная и красная от натуги, таскала колчаны сразу по три и при этом успевала покрикивать на мужиков, чтобы те не высовывались зря. Ее сынишка лет десяти бегал следом с ведром воды для раненых, и прогнать его в избу не смог никто.

Круг меж тем не останавливался. Мешки летели в воду, и к полудню у въезда из рва уже торчала бурая горка. Щиты на колёсах понемногу ползли вперёд, по уже засыпанному. Защитники ранили с десяток человек Круга, но на место каждого тут же вставал другой, и мужик в шлеме всё так же покрикивал своё «давай-ка, живее». Беляев после переговоров к воде больше не подходил. Он стоял поодаль, у ворот своего лагеря, сложив руки за спиной, и спокойно наблюдал за происходящим.

Регина то и дело поглядывала на его неподвижную фигуру у ворот. Вася никогда не любил пачкать руки и всегда умел ждать, пока другие сделают за него всю чёрную работу. Когда-то она ценила в нём это терпение. Теперь от одного вида его спокойно сложенных за спиной рук ей хотелось взять лук у ближайшего охотника и выстрелить самой, хоть она и знала, что не достанет.

Ближе к полудню на вал принесли еду. Бабы раздавали хлеб и холодную кашу прямо на ходу, и защитники ели, не отходя от своих мест и не выпуская из рук луков. Регина откусила от краюхи, даже не почувствовав вкуса, и тут же забыла о ней. Митька, мимо которого она проходила, жевал хлеб с таким сосредоточенным видом, словно это тоже был приказ.

К вечеру ров напротив въезда был засыпан наполовину.

Раненых сносили в ближнюю к валу избу, и бабы не успевали рвать полотно на перевязки. Регина заглянула туда лишь однажды. Пахло кровью и травами, кто-то стонал в углу, а стражник, которого она утром оттащила с вала, сидел у печки с перевязанным плечом и порывался встать. Регина велела ему лежать и поспешила обратно на вал, где хотя бы было понятно, что делать.

Регина стояла на валу и считала. Если Круг будет работать так и дальше, завтра по рву можно будет пройти, не замочив сапог. Тогда сотня с лишним человек полезет на вал, а у нее едва наберётся четыре десятка тех, кто способен держать в руках оружие. Неужели Вася был прав и помощи ждать неоткуда? Она нащупала в кармане записку и сжала ее в кулаке. Нет, Володя написал «мы идём», а значит, он придёт. Надо было только продержаться, сколько получится.

Вечером к ней подошёл старший охотник. Он долго молчал, глядя на бурую горку у въезда, а потом сплюнул в воду.

— Завтра они полезут, госпожа, — сказал он. — Сначала по засыпанному, а потом с лестницами на вал. Вон, видите, уже вяжут.

Регина присмотрелась. У телег Круга и