Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Это еще зачем? Я недоуменно смотрю на Нестерову, словно та может знать ответ, но Милана в этот момент тоже достает из кармана телефон и отвечает на чей-то звонок. Судя по довольной улыбке, ее муж остыл быстрей, чем она планировала.

«Позвони, — повторяет Ринка. — Это важно. Я кое-что придумала».

Успев на практике удостовериться, что гениальные идеи сестры не всегда во благо, я скептически скрещиваю на груди руки. Звонить Дубининой не хочется. По крайней мере, до тех пор, пока не пойму, зачем Ринке это нужно.

«Не скажу, — хихикает сестра, но ее звонкое, почти детское, воодушевление уже рассыпалось в груди разноцветными бусинами. — Это сюрприз».

Заметив, что Милана, махнув на прощание, упорхнула из сада, так и не прекращая разговор, я какое-то время смотрю ей вслед, а потом опускаюсь на кованую скамейку. Достаю телефон из кармана, но звонить не решаюсь.

«Ну давай же, Ли!» — подбадривает сестра.

— И что мне сказать? Передать от тебя привет с того света?

Но ее энтузиазм оказался заразным, поэтому отодвинув ехидство и сомнения в дальний угол, номер Волковой я всё же набираю. Отсчитываю длинные гудки в напряженном ожидании, понятия не имея, что скажу и с чего начну разговор. Решаю в крайнем случае рассказать о Милане и шиповнике.

Лера удивляется внеурочному звонку и наверняка ждет новостей о проекте, но я вместо этого без лишних предупреждений и церемоний слово в слово повторяю то, что говорит сестра:

— Вещь, которую Ри отвезла к тебе за две недели до смерти, всё ещё у тебя?

В трубке повисает неловкое молчание, во время которого мы обе пытаемся уложить сказанное в голове. Ситуация получается дурацкой до крайности: мы с Дубининой одинаково ничего не понимаем, а Ринка строго-настрого запретила портить сюрприз и выпытывать правду.

— Она… как ты узнала?

По голосу чувствую: Волковой сюрприз не нравится. Она точно не разделяет восторгов. Слышу дыхание Леры в трубке, кажется, она плачет. Точно плачет:

— У меня. Хочешь, чтобы я… его привезла?

— Нет, — заявляю я, повинуясь команде Рины, но сама нахожусь в неменьшем смятении, чем Дубинина. — Не сейчас.

План сестры всё ещё непонятен нам обеим. Я пытаюсь угадать таинственную вещь по местоимению «его», но вариантов подходит слишком много. Кажется, мне нужны еще подсказки и Лера, сама того не осознавая, дает следующую:

— Ты что… выходишь замуж?

Странный у нас получается диалог. Но я-то хотя бы понимаю причину, а Дубининой еще сложней. И всё же, теперь понятно, что вещь, о которой идет речь как-то связана со свадьбой. С той самой Ринкиной свадьбой, что так и не состоялась, хотя была подготовлена организатором от и до.

«Не было никакого организатора, — неожиданно огорошивает сестра. — Мы с Лерой сдружились во время работы над проектом, и она сама предложила помочь с подготовкой».

— Выхожу. — Снова ловлю себя на ревности и плохо поддающейся объяснению обиде, но старательно не подаю виду. — В следующую пятницу.

У Ринки и Леры были свои секреты, о которых мне даже сейчас ничего неизвестно. Поэтому на ее вежливое поздравление я сухо отвечаю, что пока не с чем, потому что жених об этом не знает. Далеко не факт, что через неделю состоится именно свадьба. С равной долей вероятности в следующую пятницу меня ожидает самый грандиозный в жизни провал.

— Если нужно, у меня остались все контакты… — неуверенно начинает Дубинина. Кажется, я только что погрузила ее в воспоминания двухгодичной давности, причем не самые приятные. — Даже депозит в ресторане и праздничном агентстве…

«Помоги мне», — говорит Арина, отчетливо и резко, надеясь, что я это повторю, но я молчу.

И без того чувствую себя виноватой за этот глупый разговор. У каждого есть раны, которые лучше не бередить, не сдирать едва успевшую подсохнуть кровавую корочку. Отбросив ревность, я нехотя признаю, что Арина была дорога не только мне. Лере тоже. От Ринкиных нынешних идей ей наверняка будет больно, поэтому я ни о чем не стану ее просить.

«Помоги. Мне. Лера», — повторяет сестра громче и настойчивей, от этого голоса, такого до боли знакомого, по спине пробегает холодок.

Но окончательно не по себе становится через секунду, после ответа Дубининой:

— Хорошо.

— Что? — тихо, не своим голосом переспрашиваю я.

При всей своей ненормальности, я абсолютно уверена, что не повторяла просьбу Ри.

— Хорошо, я помогу, — повторяет Лера, так и не поняв, что именно только что произошло.

Кажется, секрет успехов Меркурия и правда крылся в Ринкином таланте гениального управленца. Дар убеждать людей с того света слишком впечатляющий, чтобы я могла как-то его комментировать.

«Вот и не комментируй, — невозмутимо, но немного насмешливо произносит она. — Лучше посмотри, остались ли еще на завтра билеты до Калининграда. Семенов вылетает в одиннадцать, и теперь у тебя нет причин не лететь вместе с ним».

[1] Шиповник «Martin Frobisher» — знаменитый сорт канадской парковой розы (гибрид Rosa rugosa). Отличается исключительной морозостойкостью, непрерывным цветением нежно-розовыми, ароматными махровыми цветами около 6 см. в диаметре и практически полным отсутствием шипов на побегах.

Quest for Perfection — Jamie Salisbury

На Семенове привычный бледно-голубой лонгслив, джинсы и тяжелая кожаная куртка. Через плечо перекинута лямка коричневого саквояжа. В очереди к стойке регистрации, Костя смотрит прямо перед собой и взгляд у него отсутствующий.

«Пройди регистрацию вместе с ним, чтобы сидеть рядом», — подсказывает Ри, но я и так уже пробираюсь через толпу, с извинениями и заверениями, что меня здесь ждут.

Разумеется, Семенов не ждет. Он вздрагивает, когда подкравшись, я поднимаюсь на носочки и закрываю ему глаза ладонями.

— Мальвина! — обреченно выдыхает он, после того, как, чертыхнувшись, едва не применил на мне какой-то боевой прием.

— Тоже рада видеть тебя, Семенов, — широко улыбаюсь я и невозмутимо встаю рядом, чтобы не дать тем, кого обошла в очереди, дополнительных поводов возмущаться. — Решила составить тебе компанию.

Гул аэропорта, сотканный из шума чемоданных колес, голосов и объявлений по громкой связи заглушает Костино фырканье, но выражение лица у него все равно с субтитрами. Подтвердив невысокое мнение о моих умственных способностях, он напоминает:

— Вчера мы договаривались, что я лечу один.

— Это ты договаривался, проигнорировав все