Внеплановый отпуск - Елена Архипова

— Ну это вы мне скажете! — улыбнулась. — Пойдем внутрь?

Но внутрь они не успели войти, у Алексея зазвонил телефон, и высветилось имя его зама. Он досадливо поморщился, бросил, обращаясь к девушке:

— Это по работе. Даша, вы идите, а я поговорю и догоню вас.

Глава 5. Разговор по делу

Девушка легко кивнула и направилась к магазину, а Алексей раздраженно бросил в трубку:

— Серёга, если ты позвонил просто, чтобы узнать, точно ли я свалил в отпуск, то я тебя лично придушу, когда вернусь.

Друг, услышав это, расхохотался:

— О! Вижу, отпуск в деревне Зюзино обещает быть интересным, да, дружище? Уже подцепил девицу из местных? Скажи, кто она? Доярка или свинарка? Сто двадцать кило непаханного поля, девятый размер груди и море нерастраченной энергии?

— Я всегда знал, что тебе нравятся толстухи, но я-то здесь причем? — парировал Соболев.

Друг расхохотался.

— Серёг, ты чего звонишь-то? Случилось что? Инвесторы не хотят с тобой работать, им непременно нужен главный в моём лице?

— Да работаем мы. Всё у нас ОК. Что я, не могу позвонить другу и спросить, как он там, в деревне, обустроился? Может, привезти чего надо? Не знаю, икры там? Кофемашину? Генератор? — продолжал друг веселиться. — У тебя там свет-то хоть есть? Лёх, а туалет у тебя там какой? На улице, в конце огорода, домик, продуваемый всеми ветрами, типа “эм-жо”? — друг откровенно ржал.

— Зяма, я не понял, ты сейчас в гости так ко мне, что ли, напрашиваешься? — Соболев подозрительно прищурился, хоть друг этого и не мог видеть. — Так приезжай, организую тебе тур-де-русская-экзотика. Туалет, правда, нормальный, в доме, а вот душ на улице. Бодрящий, знаешь ли, мозги хорошо прочищает. Тебе бы тоже, кстати, не помешало. Ну так, для профилактики. Глядишь, и начнешь говорить сразу и по делу, а не ржать конём, транслируя мне свои фантазии. Если у тебя минутка юмора закончилась, то, может, уже скажешь, чего хотел?

— Да мне тут твоя Вика телефон оборвала, всё пытается узнать, есть ли у тебя кто-то. Не верит, что ты мог вот так в деревню, в глушь, в Саратов рвануть. Мне ей что отвечать?

— Ну скажи, что я в депрессуху свалился и уехал перезагрузить свою нервную систему и обновить жизненные приоритеты. Она этого всё равно не поймёт, но от тебя отстанет. Если хочешь, можешь свозить её в ресторан, отужинать, успокоить. Я не возражаю. А тебе, чисто для понимания, скажу — мы с ней расстались. Она собрала вещи и ушла, а я сюда уехал. Тебя дёргает не иначе потому, что не всё собрала, что хотела. Надо будет кого-нибудь ко мне отправить, чтобы все её вещи собрали и ей отдали. А то ж она только два двадцатикилограммовых чемодана забрала.

— Даже та-а-ак, — друг удивленно присвистнул. — Так ты правда, что ли, там в депрессухе?

— Серёг, ну ты-то чего как девочка? Могу я захотеть на родину предков съездить, дом проведать, в котором полжизни провел? Нет? Ты сам-то когда в последний раз был там, где детство своё голоногое провел? Где на велике под рамой гонял, яблоки зеленые воровал, в речку с моста прыгал?

Сергей тоскливо вздохнул, и Алексей услышал, как скрипнула спинка кресла, на которую друг сейчас откинулся.

— Загоняем сами себя: контракты, дела. Всё куда-то лезем, что-то кому-то доказываем. А по факту свои гештальты закрываем. Скажешь, нет?

— Скажу “да”, — друг ответил, и Алексей был уверен, что Зимин сейчас развернулся лицом к панорамному окну в своем кабинете.

— И тут, кстати, вполне себе цивилизация, чтоб ты понимал. Народ вон косяками участки скупает, дома отстраивает. Кстати, Серег, пробей, кто тут у них губером сидит. Надо будет помозговать, темка есть одна.

— Адрес свой точный скинь, пробью. Что за темка?

— Да вот думаю, может, замутить тут улицу с коттеджами, пока земля ещё не подскочила в цене? Места красивые, и от города не так далеко. Правда, с дорогой надо решать вопрос. А то она идет, идет, а потом хренак — и резко кончилась. Асфальт, в смысле. И ведь даже знак, падлы, поставили. Значит, давно уже у них это. Я последние двадцать пять километров чуть ли не столько же по времени тащился, сколько первые сто. Нет бы сделать всё путем и выдохнуть, а то у нас, как всегда, задумка хорошая, а исполнение через задницу.

— Ладно, ладно! Понял я! Чего завелся-то с полтычка? — друг хмыкнул. — Всё пробью, узнаю, тебе скину. С Викой тоже понял. Хорошо, что предупредил.

— Давай. Работаем, Серёг, и зарабатываем.

— Давай, до связи. Как будет инфа, скину всё тебе на мессенджер.

Сергей сбросил вызов, а Алексей развернулся и двинул в магазин, проверять, действительно ли там осталось всё, как ему помнилось из детства.

Но до магазина он так и не дошел. Был остановлен мужичками, сидящими перед входом на лавочке, которая стояла тут столько же, сколько Алексей себя помнил.

Глава 6. Лавочка у магазина

Алексей направился к магазину, но не успел подняться на крыльцо, как его окликнули грубоватым голосом:

— Эй, мужик! Погоди!

Соболев обернулся на грубый окрик. На лавочке перед входом сидели трое мужиков.

Один — лет пятидесяти, с залысинами и пузом, нависающим над ремнем. Второй — моложе, худой, жилистый, с папиросой в зубах. Третий — ровесник Алексея, плотный, коротко стриженный, с наглым взглядом.

У всех троих было по бутылке пива. И ведь утро же ещё, рабочий день недели. Впрочем, как известно, каждый сам волен выбирать, когда у него рабочий день, а когда время на пиво.

— Чё это за новые лица у нас в деревне? — продолжил толстяк, оценивающе глядя на Соболева. — Ты кто будешь?

Алексей усмехнулся про себя. Классика жанра, местные альфы решили пометить территорию.

— Соболев Алексей, — представился он спокойно. — Приехал отдохнуть. Дом тут у меня.

— Да что ты? — худой прищурился сквозь дым. — Это где ж у тебя дом?

— На Восточной.

— Ну да, ну да, — кивнул толстяк. — А ты, значит, из Москвы будешь?

Алексей удивился, что