Стражи Пограничья - Елена Саттэр

Имущество, честно купленное, забрала да деру к попутчикам своим, подбившим меня на это всё. Бегу, ругаюсь сквозь зубы на все эти желания новогодние. Опять в голове колокольчики звенят. А сейчас то с какого рожна?

Ну почему у меня всё никак у людей? Стрелами стреляли, в реке едва не утопла, чуть не изнасиловали, и это я ещё про голод, босые ноги и голодного фамильяра не вспоминаю.

Подбежала к своим, а те уже на низком старте, и побежали мы по лесам темным, рощам дремучим. Пока силы не кончились.

Злость во время забега выветрилась, и я, как Пятнаш, к жизни философски стала относиться. Залезли мы под елку разлапистую, на хвою прелую, вытащила я из узелка часть награбленной еды: мне хлеб, мясо — Ляшке. Поели, и сразу на душе, да и на желудке хорошо стало. Мысли закрутились уже не только о еде, но и о моей явно не аристократической жизни.

— Ляш, объясни мне все-таки, а зачем король за Анжи, точнее за мной, ратников своих послал? Как я могу, слабая девушка, короны его лишить?

— Да шут его знает,— пробурчал лягух, взрыхляя для себя хвойную перину.— Вариантов много. Корону иногда с головой теряют. Коню его суть случайно исправишь, да превратится он в череп, и вылезет из него змея и укусит насмерть. Как там у тебя в памяти: «Мне смертию кость угрожала».

— Ты у меня в голове, как по своему дому, ходишь! — возмутилась я.

— Не, я вижу только то, что ты сама видела или читала. Ну или сказать хочешь,— успокоил меня фамильяр.— Вот будет свободное время — фильмы буду у тебя смотреть. А теперь ложись, спать пора. Только Пятнашку охранять под луну выгони, а то светит тут своими красными глазищами, ужасти на меня нагоняет.

Граф Ворон.

Я почему-то застыл и долго смотрел вслед убежавшей в кусты лесной девке. Как она малиной пахла, стоял бы и нюхал. Кусты малины есть, но ягоды редки, а я с детства их любил до дрожи. Замотал головой, чтобы скинуть наваждение.

Потом разжал ладонь, пробуя рассмотреть, что она мне всунула. И тупо уставился на тоненькое колечко.

Что? С каких пор болотная нечисть в жены к людям стала набиваться? Правда, только они на меня и польстятся, помрачнел я, вспомнив и слова Неклида и лицо моё, с младенчества покореженное. Только Ангелина, любовь моя, жена моя будущая, шрамов этих не замечает. А у остальных девушек только ужас вызываю. Вот еще и кикиморы лесные заинтересовались. Прогресс, однако. Хотя эта вроде симпатичная, даром что с гнездом на голове да с фингалом под глазом.

Ах ты, собака чернозоновая! О чем тут думаю, стою? И я бросился к костру. Рассмотрел свою руку и выругался.

А чего вы хотели, Ваше Сиятельство, девка кольцо вручила? Вручила. Вы его приняли? Приняли. Сразу на землю не кинули? Да она, гадина, как мозги замутила. Мужчина опять выругался. Не кинул. Получай тогда браслет жениха. Витиеватая с голубыми листиками татуировка брачной цепью вилась около запястья. Теперь, если за полгода девица сама не подойдет и кольцо не заберет— стать вам, граф Ворон, женатым человеком. Бредовее ситуации я даже представить себе не мог. Получить в жены невесть кого. Я стоял, как идиот, качая головой.

— Командир,— послышались сзади тяжелые шаги. Подошел моя правая рука, Фига.

— Что за шумы тут случились?

Я молча протянул вперед свои руки , одну с кольцом, вторую с браслетом.

— Оба-на,— остолбенел Фига, — и когда же ты успел, а?

— Я уже сто раз пожалел, что взял с собой Неклида, —злость опять поднялась во мне на всю эту долбанную ситуацию, — всё с него началось. Сука, пошел специально около моей палатки гадить. Да девку лесную поймал и, естественно, полез насиловать. Я вступился, а она ,представляешь, взяла мне и в руку кольцо свое сунула.

Фига присвистнул.

— Помолвилась, значит. И чего, даже и не представилась?

— Шутишь, бежала так, что голые пятки в темноте сверкали.

Фига хохотнул:

— Удружил тебе будущий свояк, ничего не скажешь. Что невесте несостоявшейся говорить теперь будешь, а Сиятельство?

Я опять выругался себе под нос:

— Беда с этой поездкой.

И артефакты вроде за хорошие деньги сдали, но братец Ангелины все норовит влезть куда попало. Еще задержка эта, когда приказ вручали маркизу беглую искать. Полдня потеряли.

— Вот скажи мне, Фига, какую фигу нам, стражам, что границу от чудищ берегут, аристократку беглую разыскивать?

Я махнул рукой и оглянулся, осматриваясь. В палатку заглянул.

Что она здесь вертелась-то? Ах ты, воровка ты болотная, да она рубашку стащила и сапоги уволокла, и в мешке с провизией, смотрю, покопалась. С рубашкой-то шут с ней, а с сапогами— хорошо хоть, что всегда с собой запасную пару таскаю. В Чернозонье нам, стражам, ноги надо беречь, в мокрых сапогах вмиг до костей пятки сотрешь, и от лысых собак с людососами далеко не убежишь.

Мать честная, да что у меня с головой! О девке лесной думаю, о сапогах, а про Ангелину?

— Фига, сдаётся, девка лесная меня заворожила.

Друг тревожно на меня глянул:

— В голове помутилось?

— Да не то слово. Про Ангелину забыл напрочь. Что теперь делать? Я же у нее по возвращении руки просить хотел. А как теперь, с украшением таким на запястье, в любви признаваться? И матери своей названной что скажу? Она же меня умоляла быстрее жениться, внуками её порадовать. Вот повстречал бы снова эту нечисть, не хуже Неклида, придушил бы сейчас!

Я качал головой и рассматривал колечко. Оно мне даже на мизинец не налезет. Что я несу, какая кикимора. Не бывает у нечисти украшений, девушка эта настоящая. Странноватая конечно, но обычная девка. Откуда только здесь взялась?

Я снял с шеи шнурок с металлической отрядной бляшкой. Вдел туда кольцо и опять повесил на шею. Мы же местные аристократы все на королевской службе в стражи приграничные вступаем. Бедные или богатые. Отряды свои собираем или к другим пристраиваемся.

Со своим отрядом заказали бляшки у кузнеца. Кругляшки с дыркой, да с личным знаком.

Нередко нашему брату в Чернозонье, так доставалось, что живого места не было. А по жетонам павших опознавали и весточку домой отсылали. Я тоже, как и мои бойцы сделал такой, ворон молнией перечеркнутый.

— Слышь, Фига, напомни мне, сапоги еще