Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак
Глава 3 - Медведица с премией Дарвина
На том пляже я простоял минут десять. Из них девять с половиной минут я матерился на двухсотлетние робомозги. Когда словарь матерных слов и оборотов у меня закончился, я вдохнул, выдохнул и пришёл к выводу, что на этот раз сам виноват. Я ведь доверился не до конца проверенной технологии, которая запустилась просто потому, что робомозгам было скучно, и они таким образом набирали подопытных. Добавь к этой формуле оборудование, которое проходило техосмотр только тогда, когда у «мозгов» что-то ломалось, умножь всё это на двести лет, добавь периодические передозы ментантов — и получишь не чудо из разряда научной фантастики, а кошмар инженера. Ну что ж, я выбирался и не из такой кучи дерьма — выберусь и из этой.
Времени до заката оставалось много, да и узнать, куда я всё-таки попал, не помешало бы. На обратной дороге я решил сделать небольшой крюк — и не прогадал. С холма, на который я забрался, местность просматривалась как на ладони. Судя по всему, я нахожусь на острове с небольшой естественной бухтой. На побережье бухты я увидел следы человеческой цивилизации. В тот момент я подумал, что наткнулся на очередное одичавшее племя. Почему одичавшее? По той причине, что все домики, которые я увидел издалека, были построены из дерева — не из камня для лучшей защиты и не из бетона, который позволил бы сохранять тепло в зимний период, а именно из дерева. Даже дикари чаще строили дома из камня и кирпича: эти материалы не горят и выдерживают выстрел из большинства огнестрельного оружия.
Но наличие людей, хоть и дикарей, скорее радовало, чем печалило. Большинство дикарских племён довольно мирные (пока есть еда), а если у тебя есть медицинское образование, то это — джекпот: куча наложниц, уважение всего племени и ненависть местного шамана. Такие истории я постоянно слышал — сначала в Рино от заезжих путников, которых латал, а потом от рейнджеров НКР на дальних аванпостах. Мне, к сожалению, так не везло — иначе я уже плюнул бы на свою присягу Братству и осел с какой-нибудь горячей дикаркой, и никакая воля, заставлявшая меня совершать всякую хрень, меня бы не удержала. Компания из моей паранойи и начинающей шизофрении, конечно, мне приятна, но пока я не начал разговаривать с деревьями — лучше выйти и поприветствовать своих новых соседей. Становиться вторым Рэнделлом Кларком и избегать людей я не собирался.
Пока я шёл к своим новым соседям, приметил деревянные корабли — метров шестьдесят в длину и пятнадцать в ширину, дизайном похожие на корабли, которые я видел в исторических энциклопедиях. И немного выпал в осадок. На Пустошах с деревьями туго — настолько туго, что даже рейдеры, работорговцы и прочее отребье соблюдают негласное правило всея Пустоши: деревья трогать нельзя. Можешь быть каннибалом, серийным маньяком, который охотится на путников, работорговцем, торгующим детьми для самых разных «целей» — плевать, одним больше, одним меньше, ты не первый и далеко не последний. Но деревья священны для всех. А дикари, что используют дерево в качестве материала, стараются брать упавшие или уже больные и старые деревья. Этакая коллективная попытка восстановить природу — не самая худшая.
И, глядя на этих морских левиафанов, я мысленно содрогался от осознания, сколько материала было угроблено на их постройку. Ведь само наличие таких кораблей означало, что где-то существует группа, которая регулярно пускает целые заросли под топор, чтобы строить вот таких монстров. И у них, судя по всему, нет проблем с нахождением материала. Эти дикари были ещё более отсталыми, чем я предполагал изначально.
По приближении к самому поселению было видно, что народ с кораблей прибыл явно не с дружественным визитом: повсюду валялись тела защитников и нападавших — живых я не обнаружил. И ещё один странный момент: у мёртвых было много железного оружия ближнего боя и элементов брони из железа.
«И что? Ведь и легионы Цезаря вооружены так же», — пробилась мысль из глубины сознания, пытаясь выстроить привычную картину мира. Проблема была в том, что легионеры использовали нормальное оружие из стали не самого плохого качества и, несмотря на упор на ближний бой, по возможности вооружались огнестрелом. А мечи местных я гнул, не прилагая особых усилий, и следов огнестрела не обнаружил. Как и живых местных. Печально. Хотелось бы поболтать с ними о культуре и нравах. Надеюсь, они не каннибалы.
Пока шёл по следу из трупов, заприметил неплохой замок — такой себе замок из дерева. Видимо, местные ещё более суровые подражатели, чем Цезарь. Не доходя до замка метров пятисот, наткнулся на нападавших числом где-то в сто пятьдесят — сто шестьдесят здоровых и крайне брутально-средневеково выглядящих рыл и сборную солянку из подранков и калек во главе с крайне колоритным, угрюмым и злобным мужиком с шикарным пылесборником на роже. Дальше обе группы начали общаться. От имени обеих групп общалось «высокое начальство», если судить по количеству надетой брони. От их диалога словил очередной приступ испанского стыда. Оказалось, предводитель нападавших знал предводителя защитников, и организовал набег некий индивид по фамилии Пайк — данный набег ради, прости меня, святой Атом, меча. Я бы понял набег за рабами — рабов всегда можно заставить работать или продать; понял бы набег за едой и имуществом — сам таким периодически занимался. Но организовать набег на защищённый замок, положить кучу народа, потратить кучу денег и ресурсов ради куска проржавевшей стали? Серьёзно? Они могли бы, по крайней мере, взять кузнеца в плен — он бы им наделал кучу другого оружия. Хотя не мне их судить: я своей тушкой рисковал ради скрипки.
Решил принять сторону защитников. Сделаю их морально мне обязанными, да и вдруг какая-нибудь горячая дикарка решит, что я не самый худший вариант и не побрезгует мной. Окончательное решение о принятии стороны