Его враг – его жена - Ника Давыдова

В груди неприятно похолодело. Она ведь придет, увидит, что меня нет, и что подумает? Я всегда прихожу домой вовремя и никогда не остаюсь где-то еще. Элвенн всегда тревожилась за людей больше, чем за себя. За меня — особенно. Она была старше меня всего на три года, но опекала так, будто бы была моим родителем.

Нет, ей нужно передать хотя бы короткую записку. Обязательно. Хоть солнечный вестник — удовольствие дорогое, но зато точно быстро найдет адресата.

В коридоре стояла тишина, нарушаемая только мягким светом ламп, что горели без копоти и дыма. Я осторожно постучала в соседнюю дверь, чтобы доложить сильтену, что спущусь вниз. Ответа не последовало. Я постучала еще. И снова тишина.

Подождала ещё немного, потом решительно направилась к лестнице. Сначала спрошу у работников, можно ли прямо из гостиницы отправить записку, а если нет, попробую еще раз достучаться до Хранителя, чтобы он сопроводил меня на улицу. А то подумает потом, что я сбежать захотела. А куда мне бежать? Домой не вариант — я просто не доберусь. А больше-то и некуда.

В холле по-прежнему царил свет и порядок. Девушка за стойкой всё так же мило улыбалась, перелистывая какие-то записи в толстом журнале. Я подошла ближе, кашлянула, чтобы привлечь её внимание.

— Добрый вечер. Подскажите, здесь можно отправить солнечного вестника?

Она подняла на меня взгляд и быстро кивнула.

— Конечно. Кому адресовать?

Облегченно выдохнула. Ничего сложного, даже на улицу выходить не пришлось. Начала диктовать: имя, улица, номер дома.

Она записывала быстро, аккуратно. И я почти успокоилась, представляя Элвенн получит моё короткое сообщение — «не волнуйся, всё в порядке, я вернусь скоро». Но тут…

Свет погас. В одно мгновение вся ослепительная яркость холла рухнула во тьму. Я вскрикнула от неожиданности и страха, и мой крик прозвучал в унисон с другими посетителями: никто не ожидал такого внезапного наступления темноты. У меня резко заболела голова, да так, что перед глазами заплясали цветные круги,

Боль вспыхнула так внезапно, словно кто-то вонзил каленое железо прямо в висок. Я судорожно схватилась за голову, но это не помогло — казалось, внутри черепа взорвался рой раскалённых искр. Ноги подкосились, и я, не удержавшись, опустилась на пол.

Где-то рядом раздались вскрики, кто-то уронил стакан или бокал — звон стекла смешался с гулом в ушах.

Боль разливалась по телу, вытесняя все остальные ощущения. Я уткнулась ладонями в холодный пол, надеясь удержаться в этом мире хотя бы на секунду дольше… но все было тщетно.

* * *

— Сэлира, ты настоящее порождение ночи! — расхохотался коренастый брюнет, ловя девушку в открытом бордовом платье у порога спальни. — Почему не сказала, что придешь? Я думал, воры в дом забрались.

— Мне стало скучно на вечеринке, — она надула пухлые губы, щедро накрашенные красной помадой, — Все, кто надо, меня видел, так что все в порядке.

— А Аэлрик?

— Он занят, — отмахнулась Сэлира, — Ну что, так и будем стоять?

Сильная рука обхватила девушку под коленями, и мужчина легко поднял её, словно она ничего не весила. Сэлира довольно захихикала и позволила унести себя к широкой кровати. Матрас мягко прогнулся под их весом, когда он опустился вместе с ней, и комната наполнилась тихим скрипом дерева и шелестом ткани.

Тусклый свет из приоткрытой двери, ведущей в полутёмный коридор, очерчивал их силуэты. Остальное растворялось во мраке.

Губы мужчины скользнули к её шее, вырывая первый тихий стон. Сэлира запрокинула голову, наслаждаясь мгновением, но внезапно её взгляд зацепился за дверной проём. Там, на границе полутьмы и коридорного света, стояла фигура.

— А-а! — сорвалось у неё, и она резко дёрнулась, ударив любовника по плечу.

— Что?.. — не сразу понял он, но, проследив её взгляд, обомлел. Лицо исказилось, и мужчина рывком скатился с постели, торопливо прикрываясь руками, будто от этого все могло стать хоть каплю приличнее.

Голос незваного свидетеля прозвучал спокойно, даже с небольшой издёвкой:

— Вы не стесняйтесь, продолжайте. Может, я посмотрю, чему-то научусь.

В тот же миг в спальне сами собой вспыхнули все светильники, озаряя спальню ярким белым сиянием. Всё, что ещё секунду назад скрывала полутьма, оказалось выставлено на обозрение: смятые простыни, женское платье, небрежно сброшенное на пол, и смущённые лица.

Сэлира то бледнела, то краснела, кусая губы до крови. Её любовник лихорадочно натягивал одежду, путаясь в рукавах и чуть ли не дрожа. А человек, что стоял у двери, молчал.

Аэлрик.

Он просто скрестил руки на груди, оперся плечом о дверной косяк и наблюдал. По его лицу совершенно нельзя было понять, о чем он думает. Наконец, его взгляд остановился на Сэлире. Она ощутила это так остро, словно он физически коснулся её кожи. Словно давали ей шанс — последнее мгновение, чтобы что-то объяснить.

Она не должна была его упустить. Кляня собственную медлительность и растерянность, она сорвалась с места. Подхватив простыню, торопливо обмоталась ею и метнулась к мужу, падая на колени у его ног.

— Дорогой! — выдохнула она, запрокидывая лицо вверх. — Я всё могу объясни…

Но фраза оборвалась.

Словно невидимая петля сжала её горло, и воздуха вдруг стало отчаянно не хватать. Паника тут же захлестнула ее с головой. Сэлира схватилась руками за шею, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Простыня соскользнула с плеч, обнажая кожу, а губы стали быстро темнеть.

— Сэлира! — Аэлрик качнулся в ее сторону, хватая руками ее за плечи.

Тело девушки выгнулось в судороге, глаза закатились, обнажая белки. Аэлрик успел подхватить её, не дав удариться о пол. Не сводя взгляда с искажённого лица жены, он выкрикнул короткое заклинание.

Воздух в комнате дрогнул. Петля, стянувшая горло Сэлиры, ослабла, и в её лёгкие ворвался первый хриплый вдох. Она судорожно закашлялась, впиваясь пальцами в ткань мундира, а после затихла, потеряв сознание на руках у мужа.

Глава 5

В горле неприятно першило. Как при последних днях простуды, когда острая боль уже прошла, но что-то настойчиво царапает внутри, постоянно отвлекая на себя внимание. Я же хорошо себя чувствовала вчера, что случилось? Зарылась носом в подушку, не желая просыпаться и разбираться с возможной болезнью. Запоздало поняла, что наволочка