Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев
— У них тяжелая подача. Это Марина Ковалева, ее подачу на пальцы не принять, Алена. Бери на манжеты, все время на манжеты.
— Я хотела как лучше. — бормочет Алена Маслова. — От предплечий он потом опять черте-куда улетит, мяч-то крученый…
— Не твоя забота, ты главное отбей, остальное возьмем сами. Железнова!
— Да? — она вскидывает голову. К ней обратились?
— К сетке не беги сразу, дай им помариноваться. Дусь, сможешь пас на Арину передать? Не хочу Гульку сразу светить…
— Могу. — серьезный, оценивающий взгляд серых глаз. — дам в полсилы, Принцесса, не облажайся.
— Да я! — тут же вскипает Арина, но тяжесть руки на плече и внимательный взгляд Вали Федосеевой — осаживают ее. Она вздыхает.
— … справлюсь. — бурчит она себе под нос. Конечно, она справится. Она и с быстрым пасом Снежной Королевы справляется! Один раз из четырех… но это все равно больше, чем у остальных.
— Лучшая помощь Лильке сейчас — это наша победа в этом матче. — говорит Мария Владимировна. — Арина, держи себя в руках, хорошо? Ты отличный игрок… когда тебя не заносит. Всем все ясно? Отлично! Сыграем в волейбол!
— Сыграем! — тяжесть с плеч исчезает, раздается хлопок. Все расходятся по местам. Арина переминается с ноги на ногу, изучая «двойку» команды «ТТУ». Не такая уж и высокая как для волейбола, стоит там за сеткой, бело-голубая майка с цифрой «два», с надписью «ТТУ г. Ленинград». На правой ноге — наколенник белого цвета. Кроссовки… обычные «адидасы» от спорткомитета. На мгновение Арина почувствовала удовлетворение, эта Ворошилова не смогла себе даже нормальные кроссовки раздобыть… но тут она столкнулась с ней взглядом. Стиснула зубы. Спокойный взгляд, слегка надменный, с чувством легкого превосходства. Нагловатая ухмылка на лице, едва-едва видная, но все же — ухмылка. Эта тварь ударила Лильку, поломала ей пальцы и ухмыляется⁈ Я сотру эту ухмылку с ее лица…
Увидев, что Арина на нее смотрит «двойка» улыбнулась и отсалютовала ей двумя пальцами, приложив их к воображаемой фуражке, словно гусар на поле боя. Ах ты тварь!
— Железнова! Не спи! — как плетью по нервам. Она вздрагивает, понимая, что едва не пропустила подачу! Мяч в воздухе! Шлепок сзади, мяч снова взмывает вверх свечкой, явно вылетая за пределы площадки и… к нему рвется Салчакова, которая не разбирая дороги проносится по скамейкам запасных и достает его в немыслимом прыжке, возвращая на площадку и…
Арина отмечает для себя траекторию и срывается с места, это ее мяч! Айгуля спасла мяч, но теперь уже атаку толком не выстроишь, третье касание будет последним, нужно перекинуть мяч за сетку и…
— Ха! — выпрыгивает она вверх, замахиваясь правой рукой, выгнувшись в пояснице и согнув ноги. Она все же проведет атаку!
— Блок! — с той стороны сетки навстречу ей выпрыгивают двое и одна из них… ненавистная «двойка»! Вытянутые руки перекрывают направление удара и… она не успевает перенаправить атаку, а эта «двойка», ее ухмыляющееся лицо совсем рядом…
— Н-на. — вся энергия, заряженная как сжатая пружина в ее спине, ногах и руках — высвободилась разом! Удар!
Она мягко приземлилась на покрытие, развернулась, не обращая внимания на то, что происходит за ее спиной, за сеткой. Она и так знала, что там. Я все же стерла эту ухмылочку с твоего лица, подумала она.
— Так тебе и надо, тварь…
* * *
Красная карточка. Геннадий Борисович Рябов, первый судья матча, молча поднял красную карточку. Ему было около шестидесяти на первый взгляд. Седые, коротко стриженные волосы, без пробора. Залысины широкие, лоб высокий. Лицо широкое, с тяжёлыми надбровными дугами и глубокими носогубными складками — такие лица не стареют, они просто всё больше становятся похожи на себя. Глаза серые, с тяжёлыми веками: смотрел без особого выражения, как смотрят на расписание поездов. Чем-то он был похож на учителя, который уже привык постоянно повторять одни и те же прописные истины для всего класса и очень от этого устал.
Форма судьи сидела на нём так, будто он в ней родился: белая рубашка без единой складки, тёмные брюки со стрелкой, свисток на шнуре убран за нагрудный карман.
Красная карточка. Пятый номер команды гостей. Удаление до конца матча.
— Послушайте, но нельзя же так! — горячится рядом молодой тренер «Стальных Птиц» по имени Виктор. — Если там случайность, то и тут случайность!
Геннадий Борисович перевел взгляд на площадку, где все еще лежала на покрытии второй номер хозяев, Кира Ворошилова и покачал головой. Обычно он не давал возможности спорить с ним и обжаловать свои решения, но…
— Виктор Борисович. — сказал он сухо. — В первом случае я не был уверен случайность это или все же попытка намеренного саботажа игры. Во втором случае все видят, что это было умышленно. — он наклоняется чуть вперед. — Как по мне, так вам следует поработать над дисциплиной в своей команде, если вы понимаете, о чем я.
— Но…
— Ваша Железнова не просто атаковала игрока противоположной команды ударом мяча в лицо… такое иногда случается, это же спорт. — разводит руками судья, глядя на тренера сверху вниз, с высоты судейской вышки. — И если бы она потом не сказала во всеуслышанье что «так тебе и надо, тварь», то возможно я бы и счел это случайностью. Поймите, матч записывается на видео, ведется протокол, да тут сотни свидетелей… — он обводит руками ряды гневно шумящих болельщиков. — У меня нет выбора, кроме как удалить пятый номер до конца матча. Скажите спасибо что я не ставлю вопрос о ее дисквалификации на этот сезон. Это неспортивное поведение, намеренная попытка причинить травму игроку команды соперников. Этой вашей Железновой нужно молится о том, чтобы у Ворошиловой сотрясения мозга не было или иных последствий… ведь в этом случае возможно поставить вопрос и о пожизненной дисквалификации.
— И такое бывает? — тренер сглатывает и мотает головой. — Геннадий Борисович, я все понимаю, я поговорю с Железновой, но… удаление до конца матча? У меня же игроков не останется!
— Если ваши игроки будут себя так вести — то не останется. — кивает судья.
— Да как мы играть будем, если…
— Это уже ваши