Так себе гладиатор - Яна Каляева

— Устаешь, наверное?

— Не без того.

— Тогда зачем тебе этот зал?..

— Ты ведь помнишь мою историю, — тихо сказала Айше.

Я кивнула. История Айше была не из тех, которые легко забыть. Собственный муж продал ее работорговцам, но по-настоящему страшно было даже не это, а то, что тогда женщина винила во всем себя. Была совершенно согласна с тем, что супруг поступил правильно, избавившись от слабой, скучной, никчемной жены. Потом ее продали в бойцовые ямы, и там, сражаясь с мелкими хтоническими тварями на потеху публике, она, должно быть, что-то в себе нащупала. Но понять этого я тогда не успела, у нас не было времени поговорить.

— Все знают, что прошлое изменить нельзя, — сказала Айше, поднося чашку к губам. — Ты уже никак не поможешь той себе, которая нуждалась в помощи. Но когда пытаешься поддержать других, оказавшихся в похожей ситуации, ты будто исправляешь что-то в самой себе.

— Да, мне это знакомо. Но почему именно тренажерный зал?

— Я хочу, чтобы эти женщины поверили в себя. Почувствовали себя сильнее и поняли, что могут за себя постоять.

— Ты учишь их приемам самообороны? На случай нападения на улице?

Касабланка казалась мне относительно безопасным городом, но я в основном посещала беззаботные богатые кварталы и вдобавок выглядела так, что особого желания нападать не вызывала. Наверняка другие женщины воспринимают этот город иначе.

— И этому тоже, — невесело усмехнулась Айше. — Но, знаешь, Гая, главная опасность подстерегает этих женщин не на улице, а дома. Среди прекрасно знакомых людей, от которых им просто некуда деться.

— Так, дома у них небезопасно. Но что мешает им… просто уйти?

— Человеческая природа. — Айше грустно покачала головой. — Мы ко всему привыкаем. Многие предпочитают день за днем терпеть, лишь бы ничего не менять. Знаешь, почему помогать жертвам так трудно?

— Почему?

— Потому что они не хотят переставать быть жертвами. Чувствуют вину за то, что оказались в этом положении. Им проще поверить, что все происходящее с ними заслуженно, чем попытаться что-то изменить. Обычно, когда говорят о жертвах, представляют невинную девицу, похищенную злобным драконом. Но в действительности жертвы часто сами остаются в ситуации насилия — или возвращаются в нее раз за разом. Иногда даже провоцируют его. Потому что привыкли так жить, не умеют иначе. И никто не спешит им помогать: эти женщины допускают много ошибок, ведут себя глупо, и окружающим легко убедить себя, что они сами во всем виноваты.

Я задумчиво пожевала приторный финик. Никогда не смотрела на вещи с этой стороны. Я простая и незатейливая: мне казалось, достаточно перебить жестоких и жадных работорговцев, устроив массовый расстрел в пылающей пустыне, и выпустить рабынь на свободу. Действительность куда сложнее, и Айше понимает в этом побольше меня.

— Ладно, — сказала я. — Давай начнем с конкретных, решаемых вопросов, а потом уже перейдем к сложным… экзистенциальным, как называет это один мой знакомый принц-снага. Что тебе нужно, чтобы расширить деятельность? Оплачиваемая работа тренера — это я уже поняла.

— Еще — помещение.

— А что с помещением?

— У владельца «Потного железа» есть еще один полуподвал — куда более светлый и просторный. Там требуется ремонт, но я готова провести его силами своей группы. И надо закупить тренажеры, можно подержанные. Там три зала, я смогу параллельно с групповыми занятиями запустить самостоятельные.

— Так за чем дело стало? В чем загвоздка? Вроде «Потное железо» как раз расширяется.

— Хозяин не хочет вкладываться в залы для женщин. — Айша вздохнула. — Считает, что женщины не склонны к спорту и не платежеспособны. Хочет открыть в том подвале еще одно отделение для мужчин.

Я накрыла своей ладонью руку Айше.

— Пока рано что-то обещать, но я обязательно посмотрю, что могу для вас сделать.