Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский
— Боже! Боже! — только и смогла я проговорить, буквально задыхаясь от радости, еле сдерживая слезы счастья.
— И еще, Тамара… — моя собеседница серьезно посмотрела на меня. — Ваш сын в таком возрасте, когда у юношей возникает так называемая гиперсексуальность. Выброс гормонов стимулирует искать способ избавиться от напряжения, и, если разум, будучи незрел, не умеет силой воли управлять своими желаниями, это чревато, гм… очень нешуточными проблемами.
— О Боже… — прошептала я, теперь уже с ужасом.
— Да не волнуйтесь вы так, Тамара! Все вовсе не так плохо! — поспешила меня успокоить Анечка. — Я могла бы вам вообще об этом не говорить, но у нас принято честно информировать тех, кого мы взяли, так сказать, под опеку. Все решаемо. Лилия просто блокирует воздействие гормонов — вот и все!
— А… это не опасно? — с тревогой спросила я.
— Нет, что вы! Лилия — специалист своего дела! — улыбнулась моя милая компаньонка. — Все будет в порядке! Она будет строго контролировать умственный прогресс вашего сына и по необходимости постепенно снимать блокировки, так, чтобы в конечном итоге все соответствовало его уровню развития. Она же, как-никак, богиня первых подростковых любовей, так что эта задача ей по профилю. Думаю, годам к шестнадцати Игорь ничем не будет отличаться от обычных юношей того же возраста. Тонкая работа, но нам не привыкать!
Она весело подмигнула мне, и беспокойство отпустило окончательно. Как все же хорошо, когда можно доверять!
На следующий день я навестила сына… В помещение, где находился Игорь, моего мужа привели одновременно со мной. И мы, подойдя к ванне (почему-то на цыпочках), молча смотрели, как наш мальчик лежит там, среди живых мерцающих искр, особенно густо облепивших голову, и безмятежно улыбается во сне… Лицо его неуловимо изменилось — приобрело какую-то взрослость, что ли… На щеках прекрасный здоровый румянец, светлая челка прилипла ко лбу, веки чуть подрагивают — наверное, ему снится что-то хорошее… Худенькая фигурка, острые коленки, длинные пальцы с изгрызенными ногтями… Вон, на запястье, уже начавший белеть шрам — это он поранился во время очередного приступа, когда разбил стеклянную полку. Родинка на плече, точно звездочка… Он был похож на ангела — такой голенький, светлый, такой невинный, в ореоле светящихся точек, выглядевших будто нимб… Игореша мой, солнышко! Самый прекрасный мальчик на свете! Как же я тебя люблю!
Губы мои шевелились, слезы текли по щекам. Нежность к сыну, счастье, что он исцеляется, разрывали сердце сладостной болью. И, замерев, глядела и глядела я на своего мальчика, не в силах оторваться.
В это время присутствующая здесь же Лилия что-то говорила, но я плохо улавливала смысл. Кажется, отчитывалась о ходе лечения — я лишь поняла, что все идет успешно. И только в какой-то момент я осознала, что муж стоит рядом, почти прикасаясь ко мне рукавом. Я быстро взглянула на супруга — и меня поразило, какое у него было лицо. Почти неузнаваемое. Нет, дело не в том, что он помолодел или гладко побрился, или вдруг сгладились его резкие, точно рубленые, черты. Нет — на его лице тоже была нежность. И любовь. И сопереживание. И счастье. И глаза его блестели от слез — я видела это явственно. И губы его тоже двигались. «Игорь… Игорь… сынок…», — без труда прочитала я.
И тогда он взглянул на меня. «Прости…» — говорил его взгляд. «Все хорошо…» — безмолвно ответила я, и теплая волна, возникшая внутри, повлекла меня к нему.
Как все произошло? Я не помню. Помню лишь, что почувствовала вдруг его объятия — теплые, крепкие, надежные. Я сжала его руку — и так мы стояли, прильнув друг к другу, и он гладил меня по плечам, а я прижималась к нему все крепче. Нам не нужны были слова — лучше тысяч слов говорили эти объятия. Все плохое сгинуло и растаяло как дурной сон. Все встало на свои места. Словно развеялось злое колдовство, и вернулись в нашу семью любовь и нежность, забота и участие. А главное, что спали чары с прекрасного юного принца, и когда он проснется окончательно, то все бесконечное сияющее Мироздание раскроется пред ним и поманит сокровищами, доступными лишь тому, у кого чистый и могучий разум…
Часть 124
Часть 124
20 марта 2000 года, 13:05 мск,город Грозный, аэродром Северный
Подготовка к внезапному необъявленному визиту будущего президента велась всю неделю. То есть в истинную суть всей этой лихорадочной суеты был посвящен только генерал Трошев, но он героически молчал, понимая меру своей личной ответственности. Все остальные, в том числе глубоко законспирированные агенты западных разведок и отчасти боевиков, могли лишь догадываться о причинах такой бурной деятельности и гадать на кофейной гуще.
Кстати, Серегин, просмотрев спецификацию на оборудование, которое планировалось закупить в мире императора Алексея Николаевича и поставить Объединенной Группировке Федеральных Сил на Северном Кавказе, поморщился и распорядился дополнить ее комплектами связи и управления войсками, вплоть до ротного уровня того же происхождения. И Алексей Николаевич не подвел: не моргнув глазом, поставил на спецификации свою визу, и та обрела силу закона, и все завертелось в темпе «это надо было еще вчера». Изделия армейского назначения (новые, исправные, но не первой свежести) поставили с резервных складов Военного Ведомства (чтобы заменить их оборудованием самых современных моделей, разработанных с использование галактических технологий), а на гражданскую технику оформили императорский заказ, который там исполняется поставщиками вне очереди. То, что армейское оборудование для связи и управления войсками было не самым современным, Специального Исполнительного Агента ничуть не обеспокоило и даже не смутило: Основной Поток до таких высот технической мысли своим ходом дошкандыбает не ранее середины двадцать первого века.
Одновременно инженеры из серых эйджел перенастроили резервные каналы орбитальной сканирующей сети так, чтобы та могла коммуницировать с данным типом оборудования, после чего на местности имели место два последствия. Во-первых, российские армейские части, а также подразделения ФСБ и МВД «прозрели», начав получать информацию об обстановке и переговорах противника напрямую с вывешенных Серегиным имперских сканирующих сателлитов. Во-вторых, боевики перестали слышать в эфире настоящие переговоры «федералов»: не додумались тут еще даже в самых общих чертах до цифровых каналов связи, а то, что передавалось через обычные для этого мира радиостанции, на самом деле было чистейшей дезой, итальянской пастой в остром томатном соусе, повешенной на мохнатые уши.
Было и третье последствие, но чисто психологическое, так что о нем