Резервист - Гуль
Внизу Рон отбил мяч, посланный под самую руку. Отскок подобрала охотница Пушек и ушла вперед; друг вернулся к кольцам без торжества, проверяя дальнюю сторону. Гарри успел проследить весь эпизод. Флинт не мог поймать его вместо Рона, и место Пушек в таблице тоже никак не помогало удержать квоффл.
Гарри доел бутерброд. Мысль о разных клубах оставалась разумной, но пользоваться ею сейчас хотелось исключительно для собственного удобства. Он убрал программку под флягу и стал смотреть внимательнее. Рон заслуживал хотя бы того, чтобы его сегодняшний матч не превращали в объяснение чужого отсутствия на поле.
На поле Странники снова пошли к кольцам. Рон поймал квоффл, развернулся и отдал коротко, заставив охотника вернуться громким окриком: тот уже искал продолжение и едва не пропустил сам пас. На трибуне засмеялись. Гарри узнал роновскую нетерпеливость и улыбнулся вместе со всеми.
К шестому часу под навесом включили свет. На поле еще было достаточно светло, но за стойками скамьи исчезли в тени, и только теперь стало видно Флинта, разговаривавшего с помощником Хейла. У Пушек было двести десять, у Странников — двести двадцать. Ни одна удачная серия не держалась долго.
Рон пропустил дважды с одного края, а затем начал встречать охотника раньше. Первый раз выбил квоффл, второй не успел до мяча, но заставил бросать с неудобной руки. Кольцо осталось пустым. Гарри услышал одобрительный гул и понял, что не знает, приказал ли это Хейл, подсказал ли Флинт или Рон решил сам. С трибуны виден был только ответ.
Гермиона спросила, не болят ли у него руки после стольких бросков. Гарри сказал, что наверняка устал, но про боль знать не может. Рон как раз растирал ладонь о мантию; потом перестал, заметив возвращавшийся квоффл. На площадке за Норой в такой момент они давно бы спорили, чья очередь собирать полотенца.
Ближе к концу седьмого часа Пушки отстали на тридцать. Кросс возвращался сердитый, кричал своему партнеру, а тот показывал на загонщика, не успевшего отвести бладжер. Рон выслушал капитана, затем поднял ладонь: соперники уже шли обратно. Спор прервался раньше, чем мяч приблизился к кольцам.
Гарри наклонился вперед. Светловолосая охотница снова держала квоффл у бедра, а ее партнер поднимался слева; тот самый выход, после которого Рон пропустил два мяча в начале. Сейчас между ними оставалось больше пространства. Друг сместился на полметлы и остановился, не повторив прежнего длинного броска в сторону.
Передача ушла поперек. Рон не погнался за ней всем корпусом, сохранил высоту и успел вернуться, когда мяч пошел обратно. Охотница бросила без задержки. Он встретил квоффл обеими руками, но тот выскользнул, стукнул о край ладони и полетел вниз, почти в раскрытое кольцо.
Гарри уже вскочил. Рон опустил нос метлы, перехватил мяч снизу и прижал к бедру прежде, чем тот пересек обод; на трибуне все еще кричали, когда он поднялся обратно. Кросс махал с другого края. Рон не стал добирать высоту для красивого дальнего паса, коротко отдал охотнице под собой и сам показал, куда ей повернуть.
Пушки ушли вперед втроем. Кросс принял вторую передачу, притормозил возле загонщика и отправил мяч выше, куда как раз выходил партнер. Квоффл прошел через кольцо. На табло стало двести шестьдесят — двести восемьдесят; Гарри обнаружил, что все еще стоит, а Гермиона держит его флягу, которую он чуть не столкнул коленом.
— Вот теперь можно хлопать, — сказала она, протягивая флягу. Гарри засмеялся, убрал ее под скамью и опять посмотрел на друга. Рон уже готовился встречать новую атаку.
* * *
Следующий гол Кросс забил сам. Гарри увидел, как Рон проводил мяч взглядом и поднял большой палец; почти в ту же секунду над дальним краем развернулся Морроу. Ловец шел к снитчу с неудобной стороны, но противнику пришлось пропустить под собой бладжер. Хватило короткой задержки. Морроу потянулся, на мгновение скрыл ладонь за плечом и поднял кулак.
Свисток утонул в шуме. Четыреста двадцать — двести восемьдесят; часы остановились на семи девятнадцати. Рон еще несколько секунд оставался у колец, прежде чем повернул к своим. Кросс встретил его в воздухе, хлопнул по плечу, едва не сбив равновесие, и они спустились рядом. Гарри кричал вместе с соседом, позабыв, что весь день собирался спорить с ним о каждом мяче.
На выходе Гермиона проверила роновскую стрелку. Калитка действительно нашлась под навесом; возле нее ждали несколько человек с такими же надорванными билетами. Гарри предъявил свой и встал у стены, стараясь не загораживать дорогу работникам с корзинами. Со стороны раздевалки доносился смех, потом кто-то сердито потребовал освободить проход к целителям. В этот раз Гарри не нужно было идти туда вместе со всеми.
Рон появился в дверях ненадолго, еще в форме. Волосы потемнели от пота, под глазом осталась красная полоса; он улыбнулся друзьям и тут же оглянулся на чей-то голос.
— Я еще не все. Там осмотр, потом надо записать несколько вещей. — Он посмотрел на Гермиону, которая убирала билет. — Вы не замерзли? Я думал, раньше закончим.
Гермиона сказала, что отогреется по дороге, и обняла его, не обращая внимания на мокрую мантию. Ей пора было к родителям. Она поздравила с победой, спросила, как он удержал последний трудный мяч, и получила объяснение, начавшееся с того, что вообще-то следовало поймать с первого раза. Гарри засмеялся. Гермиона обещала выслушать остальное при встрече и попросила сначала дать ей порадоваться тому, что все-таки получилось.
Рона снова позвали. Он скрылся за дверью, Гермиона ушла к каминам, а Гарри остался ждать. Через несколько минут мимо прошел Флинт, неся свою сумку и роновский оранжевый футляр; тот самый, рождественский. Старший вратарь вернулся с ним в раздевалку, велев кому-то не бросать записи там, где переодеваются. Даже после хорошего матча Рон умел оставить нужную вещь не на своем месте.
* * *
Они поели в небольшой закусочной у дороги от базы. Рон поздоровался с женщиной за стойкой, назвал два блюда, одно тут же отменил и спросил, осталось ли тушеное мясо. Гарри еще снимал куртку, когда перед другом поставили воду без отдельной просьбы. Рон поблагодарил, отодвинул стакан от сумки и начал