Боярин из пустошей - Евсей Рылов

Ужас затопил меня, я страшился боли, опасался стать обузой, боялся за друзей, за Эви, Мурку, Карла, Этиниэ, Лину, Татьяну Николаевну. И страх за близких был намного сильнее всех остальных. Это было невыносимо. Мне надо было успокоиться как угодно, но привести чувства в порядок.

Я попытался сосредоточиться на дыхании, но дышалось мне тяжело, и каждый вдох отдавался болью. И тогда я стал истово молиться, так как не молился ещё никогда в жизни, и мне это помогло. Не знаю как, но мне удалось обуздать страх.

Оглянувшись, я увидел умника, сейчас это была фигура в пять саженей росту. Пламя вокруг неё изрядно погасло. Теперь я отлично видел обрывок фиолетового марева посреди груди чудовища.

Я сосредоточился и стал пытаться заглянуть внутрь себя. Ангел сказал, что оружие есть у каждого. Вряд ли потусторонней твари может повредить, что-то из нашего мира. Ответ очевиден — умник боится света.

Нет, не солнечного, не электрического, а истинного, божьего СВЕТА. Его нельзя создать, только собрать и отразить, как это делает иеромонах Теофил. Я стал осматривать себя другим зрением. Не с первого раза, но у меня получилось.

Честно говоря, зрелище было прямо-таки удивительным. Вся моя фигура напоминала очень старое и потрёпанное зеркало. Потемневшее всё в чёрных пятнах и трещинах, но всё ещё отражавшее что-то. Только на груди поверхность была относительно чистой. В этом месте угадывались очертания знака дара смерти.

Да, да, именно там, где к Умнику был приделан кусок фиолетового марева.

Я ещё не закончил, когда отец Теофил, вновь пальнул в умника лучом СВЕТА. Хотя нет, не так. Он просто создал на поверхности своего существа чистый кусок вогнутого зеркала. Вот это да, настоящий гиперболоид!

Я изо всех сил стал пытаться сделать то же самое. Куда там! Чёрные пятна свободно перетекали во мне, а зеркальная поверхность оставалась неподвижной.

Я максимально сосредоточился, шепча слова молитвы. У меня просто не было других вариантов. Физически я с трудом мог двигаться и не смог бы стрелять, даже будь у меня оружие. Да и не помогло бы.

Не знаю, сколько это продолжалось, помню только, как трудно было, но в один момент я вдруг осознал, что участок зеркала на моей груди очистился. Усилием воли я смог резко вогнуть его.

И тут я вдруг понял, что СВЕТ копится в зеркале. Не механически отражается, он собирается там. Я стал искать умника, гад тогда стоял ко мне лицом, яростно отбиваясь от насевшего на него сияющего воина.

Вот это да!

Оболочка отца Теофила казалась пустой, а сам он, обратившись в самый настоящий сноп термоядерного пламени, ярким лучом крошил потустороннюю тварь.

Прошло сколько-то времени, прежде и я понял, что у меня достаточно СВЕТА, чтобы помощь экзорцисту. Несколько мгновений я примерялся, а потом выкинул луч прямо в ошмёток фиолетового марева.

Мгновение и слабенький поток СВЕТА ударил в грудь чудовища. То вдруг заорало, что-то, чего я не понял, а потом кусок завесы портала, а это была именно она, развеялся, будто его и не было.

Секунда и вся фигура умника пошла рябью. Щит его рассы́пался. Отец Теофил тут же принялся полосовать врага лучом СВЕТА. Беспредельно чёрные очертания стали растекаться, словно растворяясь в воздухе. Спустя всего пару секунд Умник исчез, будто его и не было.

Мне вдруг стало легко. Нет, я всё так же чувствовал боль. Но ведь это просто сигнал о повреждении тканей, не более того, как страх всего лишь предупреждение об опасности.

Я теперь почувствовал, как мучительно мне было находиться вблизи Умника. Даже не знаю, как объяснить. Вокруг него было чудовищно, невыносимо душно, а теперь подул лёгкий, приятный ветер.

Вдруг оказалось, что в замке невероятно тихо. Звуки боя исчезли. Оглянувшись я не увидел врагов, помимо двух доппельгангеров. Они стояли на коленях, заведя руки за голову, под прицелом эльфов.

Да, да, эта Эви была фальшивкой. Мы договорились, о том, что она в минуту опасности переоденется в военную форму, эльфийка успела и теперь стояла над своей копией.

Это была победа. Настоящая, чудовищно трудная и невыразимо желанная, самая большая из тех, что мне случалось одерживать. Это было даже круче, чем убить огромное инопланетное чудовище с толпой прислужников.

Восторг затопил меня, и ни боль, ни страх не могли сдержать его. Словно вода, прорвавшая плотину и сносящая всё на своём пути, радость наполняла меня. Повернув лицо к тёмному небу, и прохрипел так громко, как только позволяла моя обожжённая глотка.

— РИКИ-ТИКИ-ТА!

Я лежал и смотрел вверх, в облака, откуда на замок падали первые капельки холодного осеннего дождя. Тут только я понял, что перед моим внутренним взором мерцает надпись:

Обнаружен передатчик.

Устройство заряжено и готово к использованию.

Передать сигнал бедствия?

Да……………………………………Нет

Я уже собирался выбрать «Да», когда увидел, что надо мной стоит афроякут в яркой пляжной рубашке. Как я понял, что это был именно афроякут? Не имею ни малейшего представления, но это было определённо так.

Пришелец улыбался во все тридцать два идеально белых, словно фарфоровых, зуба. Узкие глаза его излучали такое веселье, что я даже удивился.

А потом я вдруг обнаружил, что вместо «да» выбрался пункт «нет».

— А зачем тебе это? — спросил он весёлым и каким-то совершенно необычным голосом. — Вот же — я! — Афроякут словно дирижируя оркестром, подня́л руки и стал неумело аплодировать. — Кто выдумал такой дурацкий жест? — спросил пришелец в пространство, — а-а-а-а, неважно! — махнул он рукой. — Знаешь, долгая жизнь — это невероятно скучно, просто очень, очень, очень, очень, очень… — почти пропел незнакомец.

Не знаю даже, что меня удивляло в этом голосе, но это определённо был самый странный звук из тех, которые мне приходилось слышать. А ещё передо мной стоял нечеловек.

Именно так! Пусть физиологически незнакомец явно относился к роду людскому, но он определённо не был одним из нас. Это вообще было в нём главным — его нечеловечность. Пришелец же тем временем продолжал:

— … и тут такое веселье. Ну как я мог пропустить⁈ Вокруг тебя еже… ммм минутно творится бесчисленное множество совершенно немыслимо безумных событий, и я видел каждое из них. Пересмотрел несколько раз, чтобы насладиться особенно увлекательными моментами. А по-о-о-ото-о-о-ому-у-у-у… — он сделал драматическую паузу, — я никак не могу позволить тебе умереть… Ведь веселье тогда закончится. Намного интереснее будет, если ты, скажем, очутишься посреди Гельсинфорса без оружия.

Это такой чудесный городок, даже себе не представляешь. Правда, там пруд-пруди изголодавшихся, но так ведь намного веселее…