Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева

Гектор посмотрел на него.

— Считайте обязанностью.

Он отошёл от стола, взял в руки связку и вернул Беатрис.

— Все двери вы открываете только в моём присутствии или при капитане Дорне.

— Если на кухне окажется заперт шкаф, мне тоже ждать генерала?

— Вы будете ждать капитана.

— А если замёрзнет водопровод?

— Тогда позовёте мастера.

— За пять дней вы уже позвали нескольких. Результат стоит над воротами.

Гектор подошёл ближе. Между ними оставался стол, заваленный бумагами, однако Беатрис снова ощутила то же напряжение, что возникло в экипаже. Он не пытался подавить её ростом или званием. Просто ждал, пока она закончит, и в его спокойствии было больше власти, чем в громком приказе.

— В Ротвальде триста человек, госпожа Фелтон. Я отвечаю за каждого из них. Вы появились час назад, открыли ворота старым ключом и получили от крепости титул, на который не имеете законного права. До тех пор, пока я не пойму, почему это произошло, рядом с вами будет человек, которому я доверяю.

Беатрис удержала его взгляд.

— Тогда выберите того, кто не станет мешать работе.

— Капитан Дорн.

Феликс положил перо.

— Я начинаю жалеть, что умею записывать.

Гектор проигнорировал его замечание.

— За каждым вашим распоряжением капитан будет следить лично.

— Проверять?

— Проверять.

— А если он не согласится?

— Решение приму я.

— Даже по поводу размещения белья или выдачи свечей?

— Если понадобится.

Беатрис надела вуаль на сгиб руки.

— Надеюсь, у короля хватит терпения ждать, пока генерал выберет место для каждой простыни.

Феликс издал звук, похожий на кашель, и отвернулся к окну.

Гектор сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Начинайте перепись, госпожа Фелтон.

Она прошла мимо него, стараясь не замечать тепла, исходившего от его мундира. Драконья природа генерала напоминала о себе даже тогда, когда он сохранял человеческий облик.

На лестнице Феликс догнал её.

— Вам всегда удаётся так быстро спорить с человеком, который решает вашу судьбу?

— Обычно люди, решающие мою судьбу, не просят меня подготовить им комнаты.

— Генерал не просил.

— Поэтому комнаты могут остаться холодными.

Капитан усмехнулся.

— Я начинаю понимать, почему крепость выбрала вас.

— Надеюсь, вы объясните это генералу. Он требует ответа.

— Генерал предпочитает получать ответы сам.

— Тогда впереди у него сорок насыщенных дней.

Они вышли во двор.

Грета Восс нашлась на кухне. Это была крепкая женщина лет шестидесяти с седыми волосами, собранными под белым платком. Она стояла у длинного стола и делила между помощницами работу на вечер. Вокруг кипели котлы, трещали дрова, звенела посуда. Жар от очагов смешивался со сквозняком из неплотно закрывавшейся двери.

При появлении Беатрис разговоры прекратились.

Грета вытерла руки о передник.

— Госпожа Фелтон.

Она произнесла фамилию без враждебности, но и без приветствия.

— Госпожа Восс?

— Просто Грета. Здесь титулы плохо помогают, когда дымоход забит.

— Тогда Беатрис.

Несколько женщин переглянулись. Феликс встал у двери, оставляя им пространство.

— Мне сказали, вы управляли хозяйством при прежнем коменданте, — продолжила Беатрис.

— Двадцать два года.

— Значит, знаете крепость лучше любого военного мастера.

— Я знаю, где зимой промерзает камень и какую дверь приходится прижимать плечом. Военные знают, откуда ждать нападения. Одно другому не мешает.

Беатрис оглядела кухню. Четыре очага работали, но два дальних оставались холодными. На стенах висели медные ковши, потемневшие от копоти. В углу громоздились мешки, часть из них стояла прямо на каменном полу.

— Почему мешки не на поддонах?

Грета проследила за её взглядом.

— Поддоны остались в старой кладовой.

— Можно сложить их на доски.

— Все свободные доски забрали военные для укрепления конюшен.

Феликс поморщился.

— Я проверю.

— Проверять поздно, капитан, — сказала Грета. — Нижние мешки уже отсырели.

Беатрис подошла к ближайшему и коснулась ткани. Холст был холодным и влажным.

— Что внутри?

— Мука.

— Сколько мешков пострадало?

— Сегодня нашли четыре. Вчера было два.

— Их нужно отделить от остальных, перенести в тёплое помещение и проверить содержимое. Испорченное не должно попасть на кухню.

Грета кивнула одной из помощниц.

— Слышала? Позови Марну и возьмите мужчин у дровяного сарая.

Женщина ушла.

— Сколько запасов осталось? — спросила Беатрис.

— Если кормить только гарнизон, хватит на три недели. С семьями — меньше.

— А по книгам?

— По книгам старые кладовые заполнены до весны.

— Но они закрыты.

— И никто не знает, что там осталось.

— До закрытия кладовых проводили пересчёт?

Грета посмотрела на Феликса.

— Капитан приказал.

— Освальд принёс цифры, — подтвердил он.

— Вы видели сами?

— Нет.

— Тогда мы не знаем, сколько запасов было пять дней назад.

Феликс нахмурился.

— Тисс служит в Ротвальде тридцать лет.

— Срок службы не заменяет пересчёт.

Грета поставила руки на стол.

— Освальд честный человек.

— Я не обвиняю его. Хочу понять, почему кухня осталась без продуктов, которые числятся в кладовых.

— Потому что двери закрыты.

— А почему временные кладовые заполнены наполовину, если перенос начался до закрытия?

В кухне стало тише.

Грета посмотрела на Беатрис иначе. Теперь в её взгляде появилась не только настороженность, но и интерес.

— Откуда вы знаете, когда начался перенос?

— У северной стены стоят бочки со старой маркировкой. Их вынесли из внутренних кладовых раньше, чем выпал последний снег. Дорога сюда заняла у них несколько дней, иначе дерево не успело бы так высохнуть после сырого подвала.

Феликс подошёл к бочкам.

— Перенос начался восемь дней назад, — сказала Грета. — Комендант приказал освободить две нижние кладовые.

— Зачем?

— Не объяснил.

— Он был жив?

— Да.

— Кто переносил запасы?

— Люди Освальда и двенадцать солдат.

Феликс записал имена, которые назвала экономка.

Беатрис прошла вдоль стола. На разделочной доске лежали коренья, часть которых уже потеряла свежесть. У стены стояли корзины с яблоками. Сверху плоды выглядели целыми, но внизу темнели влажные пятна.

— Корзины тоже перенесли из старых кладовых?

— Три дня назад.

— Кто их принёс?

— Люди Освальда.

— Сколько корзин указано в списке?

Грета подозвала девушку и попросила принести книгу кухни. Та вернулась с толстым журналом в кожаном переплёте.

Беатрис открыла последнюю страницу.

Почерк был крупным и аккуратным. Двадцать шесть корзин яблок поступили на кухню три дня назад. В расходе значилось четыре.