Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— А не аллергия?

— Вот и проверю. Будем осмотрительны. Задержать женщину в положении, а потом отпустить с извинениями, да ещё если случится выкидыш на нервной почве — нас не спасут ни прокурорские корочки, ни мой пистолет.

— Милиционер учит прокурорского следователя осторожности? Чуд-деса в этом Смоленске. Хорошо. Сейчас заполню постановление на выемку её амбулаторной карты.

Вооружённый постановлением и бланками протокола выемки, Леонид поспешил к служебной серой «волге». Ключи от неё Айварс отдал с куда меньшей готовностью, чем процессуальные документы. Дежурный у входа в УВД объяснил, где та районная поликлиника. Смоленск невелик, всё близко.

Её двухэтажное здание было обшарпано, асфальт горбился и зиял провалами, некое подобие газона заросло травой едва ли не по колено, пожухлой по поводу наступления осени. Старенький рижский РАФ с красным крестом стоял со спущенным колесом, «Волга ГАЗ-24» смотрелась чужеродной роскошью в этих степях. Леонид невольно вспомнил КВНовскую шутку из прошлой жизни от команды «Триод и диод»: «Вот говорят: увидеть Париж и умереть! Зачем переплачивать? Смоленск реально ближе! У некоторых прямо на вокзале сердце останавливается».

Размахивая прокурорским удостоверением, пробился к главной гинекологине, вызвав гневный шёпот за спиной утомлённых в ожидании женщин: этот — что, тоже беременный? Врачиха, прочитав на обложке «Прокуратура СССР», пришла в возбуждение и лично умчалась искать карточку Тюркиной, пусть это дело скорее подходит медсестре, та как раз осталась на месте. Леонид опустился в кресло — обычное, не гинекологическое, от скуки начал рассматривать немного выцветшие плакаты о пользе женской гигиены и, конечно, о руководящей и направляющей роли партии в советской медицине.

Медсестра, пухлая и круглолицая, с медицинским головным убором, напоминавшим то ли кастрюлю вверх дном, то ли колпак, заинтересованно спросила:

— Вы маньяка приехали ловить?

— Его, родимого.

— А Нинку Гончаренко тоже он прикончил?

— Идёт следствие. Пока ничего сказать не могу. Проверяем знакомых, ищем. Вдруг не маньяк, а какой-то личный мотив, — разговорился Леонид, навострив уши, коль женщина знала убитую.

— Нинка у нас на учёте была. Красивая баба, за ней полрайона бегало. А вышла замуж за мента… Ой, простите… Вы же — тоже…

— Нет, я работник прокуратуры, а не милиции. Это очень разные профессии. Как гинеколог и стоматолог. И что Гончаренко? Была счастлива за участковым?

— Какое там… Первый год прошёл, детей пора. А она никак. Зоя Митрофановна её обследовала, — медсестра кивнула на рабочее место врачихи и назвала диагноз, повторить который непосвящённый в «эти дела» не сможет даже с шпаргалкой в руке. — Шансов не было. Даже в саму Москву ездила — не помогли.

— Зато Полина…

— Вы это уже знаете? Всегда при Нинке была — как некрасивая подружка. А вот забеременела. Думаете, от кого?

— От мужа убитой?

Медсестра сделала круглые «страшные» глаза.

— Так говорят… Нинка хороша, но пустая. Вот Полинка и не растерялась.

Если принять внешние данные Курочкиной за единицу, а для Софи Лорен поставить вдвое больше, покойную Нину по фотографиям Леонид оценил бы… ну, максимум на 0.4–0.5. Её беременная соперница едва дотягивала до 0.1, и то — на любителя, явный недобор для молодого видного офицера, но мало ли.

Они сплетничали ещё минут пять, вернулась врач со справкой об обращениях Тюркиной, после чего Леонид подвёргся целому шквалу нападок в коридоре от ожидавших женщин и трусливо ретировался с заведомо проигрышной битвы, помчавшись в УВД. Полина пребывала там же в коридоре, терпеливо глядя в окно.

— Я одного опера из местных попросил, он ей подсадку подкинул на коридор. Мучается баб-ба, но не признаётся. Буду колоть! — решился Айварс, заполучив справку о беременности. — А ты поручи-ка выдернуть сюда героя-любовника.

«Подсадкой» обычно называли агента или агентессу, которых подселяли в камеру к обвиняемому — расколоть на искренность. Подсадка в коридоре срабатывала хуже, не та обстановка.

— Пробуй. В поликлинике уверены, что Тюркина мутила с мужем убитой.

Леонид, отдав инициативу латышу, пригласил подозреваемую в кабинет. Евгения, оперативника из московских, попросил найти вдовца, а сам вернулся к Айварсу и забился в угол. Рижанин начал, даже не вставив бланк протокола в пишущую машинку. Выстрелил в лоб:

— Всеволод Гончаренко — отец вашего будущего малыша?

— Но какое это имеет отношение…

— Самое прямое. Он сделал вам ребёнка, но не хотел официального развода с Ниной. Та стала препятствием к вашему союзу. И кто-то из вас двоих решил устран-нить помеху. Но у Гончаренко алиби — был на службе. Вас же, гражданка Тюркина, свидетели видели вместе с потерпевшей в день убийства.

Про свидетелей Айварс чистосердечно сбрехал, но так уверенно, что даже Леонид на миг предположил, что в его отсутствие и правда нашли свидетеля совместного поменада убийцы и жертвы.

— Не убивала её я… Не виноватая! Нинка, сволочь, своего счастья не понимала. Володя — хороший. Не убивала!

Айвас медленно, но верно гнул ту же линию. Увещевал, что к беременной, ранее не судимой и вовремя признавшейся, строгих мер не примут. Правда, не уточнял, что же такое «нестрогие». Женщина колебалась и всё же стояла на своём.

После получаса боданий в кабинет заглянул опер и сообщил о приходе Гончаренко, Леонид шустро выскочил из кабинета, пока участковый не заглянул внутрь, не хотелось, чтоб тот раньше времени узнал, что Полина уже попала на разделочный стол.

— Здравствуйте, старший лейтенант. Давайте прогуляемся и поговорим в неформальной обстановке.

Герой-любовник был молод, высок, молодцеват, ясное лицо не обезображено интеллектом.

— А что случилось?

— Случилось. Сейчас расскажу.

Они вышли вдвоём из УВД, участковый немедленно закурил. Леонид чувствовал в нём скорее вскипающее возмущение, чем опасения.

— Признаюсь, по поимке маньяка никаких подвижек у нас нет. Но относительно смерти вашей супруги внезапно всплыли новые факты. В том числе, что вы скоро станете отцом.

— Что за шуточки? — старлей нервно выкинул папиросу после всего-то пары затяжек. — Моя жена мертва! Да и не смогли мы…

— С ней — нет. А гражданка Полина Тюркина беременна. И утверждает, что будущий ребёнок — от вас. О вашей любовной связи знает вся районная поликлиника, я лишь час оттуда. Дальше — больше. Квартиру вы получили с Ниной на двоих, в случае развода её бы не выселили, Тюркина живёт в общежитии. Куда вам с младенцем? Наконец, Тюркину видели в компании Нины в