Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

Шакс и правда не очень умный, потому как выпрямляется и с готовностью ловит каждое слово. Будто от этого садиста можно дождаться чего-то нормального.

Вентарис делает паузу, окидывая взглядом всех нас, и задерживается на мне.

— Так уж вышло, что наша база находится в тридцати километрах отсюда, в предгорьях. И сегодняшнее первое занятие — проверка выносливости. Вы добираетесь туда своим ходом.

В толпе пробегает взволнованный шёпот. Тридцать километров — это много, но за целый день…

— Пешком, — уточняет Алрой, и в его глазах мелькает тот самый опасный азарт, что я видела вчера. — Бегом. Со всем снаряжением. К полуночи ворота базы закроются. Если вы подумали, что вчера все ваши испытания закончились, вынужден вас разочаровать. Кто не успеет — проваливает вводный цикл. Может разворачиваться и возвращаться в город. Боевиком не стать.

Наступает тишина, в которой слышно, как у кого-то перехватывает дыхание. Это жестоко, нечестно и… гениально.

Он одним ударом рушит все амбиции и спесь. Здесь уже не важно, чей ты сын. Важно, выдержишь ли ты первое испытание.

А потом Алрой указывает подбородком на Лойта, который, бледный как смерть, наконец поднимается на ноги.

— Так вот, Эшбан, — продолжает принц. — твоё задание: понесёшь его. На спине.

Шакс замирает. Его глаза широко раскрываются, он смотрит на Лойта, а потом на свои руки.

Они одного роста. Лойт не такой крупный, но всё же не пушинка. Это удвоенная нагрузка на тридцати километрах бега. По горам.

— Ваше Высочество, я… это же…

— Именно, — беззаботно улыбается Алрой. — Теперь ваши судьбы связаны. Если прибежишь один — отчислен. Если он сойдёт с дистанции по твоей вине — отчислен. Хотел воспитывать слабаков? Воспитывай. Начинай с себя. С того, чтобы донести своего товарища до финиша. Это и есть командная работа, Эшбан. У разломов разное случается, бывает и товарищей на себе утаскиваешь.

Мир вокруг меня сужается до этого момента.

Я забываю про свою злость, про страх. Внутри вспыхивает короткая, яркая искра — приятное удивление.

Вентарис не просто наказал задиру. Он перевернул ситуацию с ног на голову, сделав тирана ответственным за жертву. Это изящно, жестоко.

Мне стоит быть осторожнее с этим садистом. Но как это сделать, если он заявился как мой куратор?!

Может всё сломать ногу где-то на пути к штабу?

Принц, будто почувствовав направление моих мыслей, медленно поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Его глаза — ледяные, непроницаемые. Но в них нет вчерашнего научного любопытства. Сейчас в них читается что-то иное… Он будто спрашивает: «Ну что, Морн? Выдержишь? Или сломаешься, как все ожидают?»

Я отвожу взгляд первой, сердце колотится. Испытание сложное. Бег на тридцать километров по пересечённой местности. С сумкой. У меня нет выносливости и подготовки. Я могу не добежать. Чисто физически — могу не суметь.

А что если… вдруг я действительно не смогу? Если я отстану, сойду с дистанции, приползу последней, когда ворота уже закроются?

Условия прозрачные. Не успел — вылетаешь. Если на экзамене он ещё мог показать, что я умею «что-то», то здесь всё зависит только от меня. Можно идти обратно. Меня отчислят. Я вернусь в город. Может, не на лекарский, но… я буду свободна. От полигона. От его пристального, давящего взгляда. От этой непонятной игры, в которой я не знаю правил.

Может, он тогда оставит меня в покое? Сочтёт эксперимент неудачным?

Мысль одновременно манит и пугает. Потому что быть выброшенной — это тоже поражение, но я выберу этот результат сама.

Я снова поднимаю глаза. Алрой уже отдаёт команды остальным, его голос режет утренний воздух. Он больше не смотрит на меня. Но вопрос, который принц задал мне без слов, висит в воздухе, тяжелее любой сумки.

Сломаешься ты или выдержишь, Кайлис Морн? И что пугает тебя больше — этот путь или то, что ждёт в его конце?

Я поудобнее перехватываю лямку. Кажется, я чокнулась, но… я не хочу отступать. Посмотрим, на каком километре я осознаю, насколько это глупое решение.

Глава 9

Я бегу.

Вернее, пытаюсь бежать.

Первый квартал после академии мы, толпа зелёных адептов, пытающихся отстоять своё право учиться на боевом, ещё держимся вместе, неуклюжим, тяжёлым стадом. Слышны шутки, смешки. Немного даже похоже на команду, которая храбрится, не желая поддаваться пугающему куратору.

Но как только мы покидаем город, началось веселье, к которому я не могу присоединиться. Иронично, что начинает его Шакс. Я слышала, как он о чём-то разговаривал с Лойтом, которого тащит на спине, но из-за грохота пульса и своего дыхания не разобрала слов. После чего случается нечто.

Лойт поднимает руку и создаёт перед Шаксом дорожку гладкого льда. Эшбан начинает скользить по ней, выравнивается, а после помогает себе двигаться потоком воздуха, создаваемого за их спинами.

— Эй, а так можно?! — возмущается кто-то.

— Мне насрать! — рявкает Шакс, обгоняя нескольких ребят. — Вентарис ничего не сказал. Мы должны быть на базе до полуночи. Это все условия.

Их примеру тут же следует ещё пара человек. Парень с аффинити к воде выплеснул перед собой ледяной поток, а следом девушка с воздухом подхватила его под руку и повторяет задумку Эшбана. Никто из нас не может держать в фокусе одновременно две стихии, но они работали в паре чередуясь. Создавали лёд, толкали себя ветром, скользили вперёд, обгоняя всех.

И это был только один способ.

Кто-то уплотнял землю под ногами, делая её твёрже и ровнее. Другие создавали под своими ногами камни, которые толкали их вперёд, упрощая бег. Третьи рассекали воздух перед собой и двигались короткими, но быстрыми рывками.

Это был не просто экзамен на выносливость. Это был экзамен на креативность. На умение использовать то, что у тебя есть, чтобы выжить.

Умение, стоившее дороже грубой силы.

И которого у меня не было.

Я не надеялась прийти первой. Но рассчитывала держаться хотя бы рядом с Шаксом и Лойтом. Эшбан, хоть и силён, но тащил на себе Лойта. Мы могли идти в одном темпе отчаяния, и, глядя на рожу Шакса, я планировала не сдаваться до самого конца.

Жизнь, как обычно, повернулась ко мне не тем местом. Я видела их ещё некоторое время после городских ворот, парни двигались медленнее других, но всё равно катились, не тратя силы на бег.

Вскоре я осталась в полном одиночестве. Та девушка, что создавала снег для Лойта, обгоняя, бросила на