Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин
Оказавшись на улице я задумался. Окинув мысленным взором свой первый день в должности командующего фронтом я в принципе остался довольным им. Конечно меня выручало моё «послезнание». Но это самое «послезнание» ещё надо было умело реализовать. Вроде бы сегодня со всем этим дела у меня обстояли нормально. Насколько я понял, нигде, я не прокололся, разве только меня смущал удивлённый взгляд который время от времени бросал на меня генерал Соколовский. Хотя если вдуматься ничего удивительного в этом как раз нет. Видимо у подлинного Ивана Степановича Конева, образца 1941 года, была всего лишь репутация лихого командарма, не более. Вот генерал Соколовский и удивился,что этот самый «лихой командарм» может так свободно мыслить уже не только на армейском, но и на фронтовом уровне. Что же постараемся ещё не раз удивить Василия Даниловича. Удивить, но только с максимально осторожно. Не надо забывать про то время в котором я оказался волею неведомого мне случая.
Задумавшись еще раз надо всем этим я пришёл к тому выводу, что судя по всему я оказался в роли классического «попаданца». Это жанр фантастической литературы пышным цветом расцвёл в России двадцать первого века. Куда только не попадали герои произведений подобного рода! И в каменный век и в магические миры, и много ещё куда. Время от времени почитывал опусы подобного рода и ваш покорный слуга, больше всего предпочитая поджанр альтернативной истории. Читал и никогда даже не предполагал,что, что- то подобное когда — ни будь может произойти и со мной. А оно возьмись и произошло! Так,что волей — не волей мне придётся теперь осваиваться в новой для меня роли, во времени изучению которого я уделил столько времени как военный историк. К счастью я только военный историк, я ещё и боевой офицер, прошедший три войны. Пусть не столь масштабные как Великая Отечественная, но тем не менее. Хотя не исключён конечно,что сегодня я лягу спать (если лягу!), а назавтра вновь очнусь в палате отделения реанимации. Что всё, что сейчас переживаю я — это видение, кома или ещё,что -то подобное.
Мои размышления прервали раздавшиеся шаги. Я обернулся и увидел выходящего из здания штаба Василия Даниловича Соколовского.
— Что, Василий Данилович, вышли перекурить? — спросил я его.
— Да. Перекурить и глотнуть свежего воздуха, Иван Степанович,- ответил он мне.
Успеваете, сделать всё то,что я поручил вам?
— Конечно успеваем. Как же иначе!
— Я вот,что хотел сказать вам, Василий Данилович. По поводу места размещения штаба фронта.
— Я слушаю вас. Что не так с местом дислокации штаба?
— По моему всё. Во — первых, он размещается здесь, если мне не изменяет память уже два месяца. Я прав?
— Да. Совершенно правы. Мы находимся здесь с июля месяца.
— Во — вторых,- и я кивнул головой в сторону, смутно видневшихся в подступающей темноте, посыпанных песком дорожек,- вам не кажется,что место для дислокации штаба, выбрано не очень удачно. А все эти аккуратные дорожки, только лишь демаскируют его. Как и само здание. В прошлом роскошный барский дом. Если мне не изменяет память тут поблизости ещё и пруд имеется? Что сказать- отличный ориентир для вражеской авиации!
Соколовский задумался, пыхнул папиросой и произнёс:
— Что вам сказать, конечно вы правы. Немцы уже наверняка провели не одну аэрофотосъёмку этого места. Тем более,что пролёты самолётов — разведчиков над нами мы фиксируем регулярно.
— Ну,что и требовалось доказать. Что -то подсказывает мне,что стоит противнику перейти в наступление, то одним из первых его мероприятий, будет нанесение массированного авиаудара по месту дислокации штаба. А вы сами понимаете,что произойдёт если этот удар достигнет своей цели.
В реальности так и произошло. 2 октября 1941 года немецкая авиация бомбила штаб Западного фронта, нанеся значительный ущерб средствам и линиям связи, на несколько часов нарушив управление войсками. Штаб фронта вынужден был снятся с места и начать срочную передислокацию. А как известно пока штаб на марше, управление отсутствует как таковое. Особенно если учесть средства связи которые были в распоряжении советского командования в начале войны. Поэтому передислокация штаба фронта в новое место и размещение его там со строгим соблюдением всех требований маскировки объекта подобного рода, была для меня одной из первоочередных задач. Тем более куда как легче перебросить штаб фронта сейчас, когда на фронте царит относительное затишье, нежели тогда, когда успешно развивается наступательная операция противника, и по сути дорог каждый час (а иной раз и минута) для принятия нужных решений. Терять управление войсками в такой момент непозволительная роскошь.
— Так, что надо предпринять срочные, я специально подчёркиваю, срочные мероприятия по передислокации штаба фронта, -заявил я,- понимаю конечно, что за два месяца вы все привыкли к этому месту, можно сказать мясом приросли. Но война есть война. Не хватало нам с началом немецкого наступления остаться без связи, а войскам без управления. Безусловно передислокация должна произойти с соблюдением всех мер скрытности. Здесь оставим небольшую группу пусть они по — прежнему изображают бурную работу штаба фронта. И ещё надо издать строгий приказ за моей естественно подписью, всем командармам и ниже, что бы они так же приняли самые срочные меры по маскировке расположения своих штабов. А если надо то и передислокации. Не вам говорить мне, что противник первым делом будет стремится нанести удар по штабам. Что бы такого не было. У нас и так со связью проблема.
— Сделаем,- ответил мне Соколовский,- текст приказа подготовим. Я сейчас же отдам все необходимые распоряжения. А завтра утром предоставлю его вам на подпись. Тут ещё вот,что…
— Что именно? — спросил я Соколовского.
Вы обещали вчера сразу после нас принять Николая Александровича, но не приняли. Он напрасно прождал целый день.
— Какого ещё Николая Александровича? — хотел было спросить я, но во время осёкся, -чёрт, а о нём то я совсем и забыл. О Булганине. Члене военного совета фронта, человека долгое время входившего в ближайшее окружение Сталина, бывшего после войны министром вооружённых сил СССР, будущего маршала Советского Союза (впрочем в 1958 году Хрущёв лишит его этого звания). Как военный человек он конечно был полный ноль (хотя и любил везде появляться в военной форме, которая сидела на нём как на корове седло), но зато был крепким хозяйственником, очень радевшим о нуждах фронта. Нет, с таким человеком ссорится, да ещё и в самом начале, совсем не с руки.
Вот