Опричники 2 Питер - Ал Коруд

Лысый толстяк из охраны ювелирки кинул полный сомнения взгляд в сторону молодых сотрудниц, но перечить капитану не стал — видимо, он его хорошо знал. Поблескивая лысиной, он включил компьютер. Вскоре на экране появились кадры с курильщиками — круглосуточный магазин находился буквально напротив ювелирки. Что говорило о том, что Мелехов знал свой район как пять пальцев.

— Вот они застыли. Палыч, сколько времени сидели так?

Охранник покрутил клавишами клавиатуры.

— Четыре минуты. Даже не шелохнулись. Обгашены, шеф?

Капитан кинул взгляд на опричниц и пробубнил:

— Морок, говорите? Палыч, это же время остальные камеры покажи.

Но на экранах неожиданно пусто.

— Вот тут мелькнуло! — неожиданно вскрикнула Пелагея, указывая на стену соседнего здания.

— Сейчас скорость уменьшу. Так!

Затем все заворожённо смотрели, как по стене буквально течёт чёрное пятно, смахивающее на чернильную кляксу. Палыч крякнул:

— Это что ещё такое…

Мелехов бросил красноречивый взгляд в сторону Трескиной и тоном, не терпящим возражений, скомандовал:

— Ты мне это на флешку, пожалуйста, сбрось и… лучше забудь.

Палыч покосился на капитана, но просьбу исполнил. После того как все вышли, он вытер лысину и жадно присосался к бутылке с водой. И тут внезапно бывший полицейский осознал, что пересматривать те жуткие кадры вовсе не хочет. Как и узнавать, из какой конторы те странные сотрудницы. Палыч был коренным питерцем и отлично знал, что в некоторые тайны этого города лучше нос не совать. Да и наглядный пример пропавших на днях диггеров был перед глазами. Ведь к нему уже заходили за записями из Главка. Ещё бы — генеральский сынок пропал с концами! И эти барышни тут явно по тому делу.

— Какого рожна они творят?

Путяшная шла впереди и первой разглядела, как к конторскому «Форанеру» примеряются эвакуаторы. Молодой дюжий парень уже цеплял к внедорожнику специальные колёсные захваты. Второй стоял у механизма управления. Оперативный работник питерского филиала резво побежала вперёд, отчаянно вопя:

— Кто разрешил? Отставить!

Перед ней тут же появился усатый пузан, ехидно привечая:

— Нечего свои тарантайки ставить где попало! Знак видите, барышня?

Молодой эвакуаторщик также поспешил проехаться по незадачливой хозяйке вездехода.

— Тебе, пигалица, зачем такая большая машина? Купи малыша — и везде влезешь.

Подошедшая вслед за коллегой Седых начала понемногу свирепеть:

— В Питере что, совсем умных людей не осталось? Ну так дураков тумаками учат.

Она начала всерьёз закатывать рукава, чётко выдавая свои намерения. За последствия не боялась. Таких спецов мало, ничего ей, кроме втыка, не будет, но местные идиоты её уже порядком достали.

— Подожди, девонька, — ловко отодвинул Поляницу капитан. — Фёдор, вертай всё немедля взад. Пока последствия не наступили.

— А… — усач, заметив Мелехова, тут же стушевался. — Сергей Семёнович, ваша, что ли, машинка? Извини, не признал.

— Нет! Но ты сам-то на номера внимательно смотрел, тетеря?

Фёдор выскочил вперёд и выпучил глаза на спецномера, о которых знать ему положено. По щеке тут же забегал багрянец.

— Етить твою налево! Петька, мать твою, когда выучишь, кого можно, кого нельзя забирать! Понадеялся, мать его етить!

Молодой эвакуаторщик стушевался и почесал затылок.

— Да я…

— Дырка от…

Усач прервался на самом интересном месте. Но автомобиль они тотчас освободили. Мелехов стребовал с эвакуаторов в компенсацию кофе с пончиками из ближайшего ларька «Кофе с собой» и показал закуток, куда можно отъехать.

Затем все уселись в просторной кабине, жадно взявшись за горячий кофе. На дворе больно стыло.

— Что ты увидела? — первой обратилась с вопросом к подруге Седых.

Трескина показала глазами в сторону Мелехова, тот развёл руками:

— Девоньки, тут уж так — или вместе, или хабар порознь.

— Замысловато выражаешься, капитан.

Оперативник нахмурился. Больно важно эта высокая блондинка выглядит. Корочки «конторы» не дают ей права «звездиться».

— Некрасиво так вести себя по отношению к старшим.

Наталья заново показала своё удостоверение.

— Капитана мне не просто так дали, товарищ Мелехов. Но и делиться с вами нам не с руки.

Опер сдал назад, вытянув вперёд ладони.

— Понимаю, но это вам только кажется. С вашей конторой, она вроде «Опричнина» называется, я уже сталкивался. И память мне не выжигали.

Северянки переглянулись. Вот это фрукт! Кто же его такой умный посвящённым оставил? Хотя это не их юрисдикция, а толк от капитана точно есть. Да ещё и… будет.

— Крест это, точнее свастика, только странная.

Мелехов сердито крякнул:

— Как у фашистов, что ли?

— Не так.

Забава, до сих пор молчавшая и впитывающая, как губка, всю информацию, выдала:

— Насколько я слышала, свастика — это скорее символ Востока и Азии. Индия, Тибет. Оттуда Аненербе их в Германию притащили.

Пелагея её мягко поправила:

— Не совсем так. Свастика известна в мировой орнаментике с эпохи позднего палеолита. Например, костяные прорезные диски, увенчивавшие деревянные копья из могильников стоянки Сунгирь (23 тысячелетия до нашей эры). Скорее всего, они символизировали диски солнца. В неолите и энеолите свастические формы получили особенно широкое распространение в Передней Азии и Иране. Ну и после, как ты заметила, распространилась на территории Китая, Тибета, Юго-Восточной Азии, Японии. В балто-славянских регионах известно представление о правонаправленных, то бишь «мужских», свастиках как «благих», и левонаправленных («женских») как скорее «вредоносных». Правонаправленные знаки при этом отображают движение «по солнцу», то есть посолонь, и являются образцом для всякого кругового движения (танца, сбивания масла, молотья зерна ручными жерновами). Левонаправленные — «против солнца» — по преданиям входят в арсенал магических, колдовских действий, чаще всего связанных с похищением добра и нанесением вреда. В латышской мифологии угускрустс — один из символов Лаймы, богини счастья и судьбы. Его ещё называют крест Перконса, то есть Перуна. Наш славянский Коловрат имеет подобное же значение — у нас на севере его до сих пор на вышивке можно увидеть.

Мелехов потряс головой:

— Не пойму — так ты коловрат видела или что? Я лишь тень зыбкую заметил. Смазана она — можно и не заметить.

Пелагея вздохнула — сложно иметь дело с людьми, зацикленными на практичности. Подавай им сразу на блюдечке простые ответы.

— Это была не тень, а… камуфляж. То, что скрывалось за ним, на свет выйти не может. Вот и создали тень. А так как Тьма оттуда — противоположность свету, то и свастика левонаправленная. Хотя подозреваю, что дело вовсе не в этом.

— Так ночь вроде была. Чего прятать?

— Сергей Семёнович, — покачала головой Седых, — во-первых, Тьма — это не темнота. Она из той области, где Нежизнь. Во-вторых, сумерки уже были, утро. Сакральный час.

— Ах, да, совсем забыл, — капитан выдохнул и полез в карман, достав леденец. — Вот от курения отучаюсь.

Прервала старшего по званию Забава. Она явно