Резервист - Гуль
До конца обеда они обсуждали Пушки. Рон помнил прошлый сезон гораздо подробнее Гарри: не только удачные матчи, о которых охотно говорил при посторонних, но и те, после которых прятал газету под учебники. Он спорил с кое-какими решениями команды, защищал другие и неожиданно замолчал, дойдя до эпизода, где вратарь дважды подряд пропустил с одного края. Гарри спросил, что не так; Рон признался, что теперь постоянно думает, успел бы сам.
Когда тарелки опустели, Рон собрал номера, отделил один и подвинул его через стол. На раскрытой странице были отмечены еще три объявления. Гарри прочитал названия: Монтроузские Сороки, Паддлмир Юнайтед, Татсхилл Торнадос.
— Это уже для тебя. Там смотрят ловцов. — Рон откинулся на спинку стула и, заметив выражение Гарри, торопливо добавил: — Я ничего никуда не писал от твоего имени. Просто отметил, пока искал свое.
Гарри перевел взгляд с газеты на Рона, а потом обратно. Первой мыслью было, что друг увлекся и теперь хочет увлечь его за компанию; второй — что Гарри почему-то легче представить Рона у ворот профессионального клуба, чем себя рядом с настоящим ловцом. Он поддел ногтем край закладки.
— Рон, я играл за школу. Это все-таки не одно и то же. — Гарри посмотрел на название Монтроуза и представил игроков, которых видел на колдографиях. — Там таких, как я, может быть целая очередь.
— Может. Поэтому и нужно приехать, а не решить здесь, за столом. — Рон потянулся за графином, но тот оказался пуст; он встал и отнес его к раковине. — Вуд тоже начинал в школьной команде. А ты летал лучше всех, с кем мы играли. Я не знаю, хватит ли этого для Монтроуза, но посмотреть они могут.
Гарри не ответил сразу. Ему вспомнились тренировки, когда метла слушалась раньше, чем он успевал подумать о движении, и матчи, после которых хотелось немедленно начать еще один. Но рядом с этими воспоминаниями возникла картинка: незнакомое поле, чужая форма и человек с пергаментом, который после первого упражнения благодарит за приезд. Гарри довольно отчетливо услышал собственную фамилию.
— Отлично будет выглядеть в газете. Пришел Поттер, его посмотрели и отправили обратно. — Он хотел сказать это легко, но Рон, возвращаясь к столу, перестал улыбаться. Гарри отвернулся от страницы и поправил дужку очков.
— Могут и отправить, — сказал Рон, сев. Он помолчал, затем пожал плечами. — Я собираюсь в Пушки. Представляешь, сколько всего мне скажут, если даже там не подойду? Особенно Джордж. Он уже приготовит что-нибудь к тому времени, как я вернусь домой.
Гарри рассмеялся, хотя ответ ничего не решал. Отказ все равно представлялся неприятным, а профессиональные игроки не становились ближе оттого, что Рон тоже собирался рискнуть. И все же теперь на столе лежал обычный газетный лист: его можно было прочитать, узнать условия и решить, стоит ли писать. Никто пока не требовал выходить на стадион перед полными трибунами.
— Ты поэтому приехал помогать с ремонтом? — спросил Гарри, разглаживая сгиб. Рон с возмущением показал ему ладони, на которых еще оставались следы краски.
— Я приехал помогать с ремонтом. Газету можно было прислать с совой, и мне бы не пришлось таскать твой стол. — Он посмотрел на часы над дверью и поднялся. — Мне надо вернуться: обещал маме разобрать вещи. Но завтра можем полетать у нас. Без просмотров, просто полетать. Посмотрим, ты еще помнишь, как держаться за метлу, или уже окончательно стал домовладельцем.
Гарри взглянул на газету. Он собирался спросить, во сколько приезжать, и вдруг заметил, с каким нетерпением ждет ответа. До этого все планы на завтра начинались с крыши, мебели или покупок, и даже хорошие перемены требовали прежде чего-нибудь вынести.
— Утром, — сказал он, складывая страницу по старому сгибу. — Только не после обеда. Я приеду утром.
* * *
К вечеру на стене возле окна высох небольшой кремовый прямоугольник. При свете лампы он действительно не стал зеленым, и Гарри написал Кемпу, что выбрал краску. Остальная комната по-прежнему нуждалась в ремонте, но одно кресло уже можно было освободить от чехла. Он развернул его так, чтобы не загораживать проход, и принес сверху оставленный у шкафа чехол с метлой.
Весь год метла лежала там, где ее удобно было взять перед тренировкой. Сегодня Гарри впервые попробовал убрать ее подальше, вместе с вещами, для которых после выпуска еще не нашлось места. Теперь он распустил шнурок, вытащил древко и положил на колени, привычно проверяя пальцем крепление подножки. В рукояти чувствовалась знакомая тяжесть; за дни, проведенные в доме, он успел забыть, насколько приятно просто держать ее в руках.
Тряпка нашлась на столике у лестницы. Гарри протер древко, осмотрел прутья и достал перчатки, которые Джинни вернула перед отъездом. На правой ладони кожа истончилась, но еще держалась. До завтра ничего срочно покупать не требовалось, хотя в нижнем ящике наверняка был крем, способный смягчить загрубевший шов.
Объявления лежали рядом с лампой. Гарри еще раз прочитал условия Монтроуза, задержался на словах об игровом опыте и попытался представить, как будет описывать свой. Школьная команда, несколько сезонов с перерывами, ловец. Никакого внушительного списка достижений не получалось, если не включать то, что к квиддичу отношения не имело.
Он пока не стал ничего писать. Завтра предстояло полетать с Роном, потом можно было разобраться с письмами; эта последовательность нравилась Гарри гораздо больше, чем попытка немедленно придумать себе новую жизнь. Газету он убрал на полку возле кресла, отдельно от сметы и хозяйственного списка. Когда Кричер пришел забрать пустую чашку, Гарри предупредил, что спортивные страницы ему еще понадобятся.
— Хозяин утром завтракает дома? — спросил эльф, посмотрев на метлу. По его тону Гарри понял, что планы на следующий день интересовали Кричера прежде всего с этой стороны.
— Дома. Потом поеду к Уизли, а к вечеру вернусь. — Он встал, отнес метлу в прихожую и прислонил там, где утром не пришлось бы вытаскивать ее из-за коробок. Перчатки легли рядом на свободный край тумбы; Гарри