Горизонталь - Виталий Штольман
– Вылупился че, епт! – подымаясь, дерзанула торгашка, глаза их встретились, это была Марго, подруга Юлианы. – Са-а-а-а-ша? – то ли испуганно, то ли удивленно сказала она.
– Марго? А ты чего тут? Ты ж язык какой-то там должна преподавать.
– Отпреподавалась! Не платят ни хера.
– А тут платят?
– Не особо лучше.
– В путаны надо было идти! Такая задница не должна пропадать почем зря, и на квартирку в центре заработаешь.
– Кольцов, ты что, охренел?
– Медведя мне дай, – он немного подумал и добавил: «Самого красивого, чтоб морда приятная и улыбался».
– Как у тебя-то? – злобно захохотала девушка.
– А ты не дерзи!
– А то че? Тоже изнасилуешь? Ты смотри, я не Юлианка, заяву на тебя напишу. Заедешь на турму, а там тебя того, – Марго ударила несколько раз ладонью по ребру сжатого кулачка, – был Кольцов, а стала Кольцова.
– Хавло убей и дай мне медведя! – Санёчек начал накаляться. – Вон того, – он ткнул пальцем на большую игрушку с верхней полки.
– А по карману?
– По карману!
– Бабу, шоль, приболтать не можешь, на медведей перешел?
– Ебет?
– И догоняет.
– Это дочери.
– Дочери?
– Дочери.
Марго молча залезла на табуретку и сняла игрушку.
– Тысяча рублей, – дежурно сообщила она.
Кольцов молча расплатился, взял медведя под мышку и пошел на выход.
– А Юлианка замуж вышла, ребенка ждет, – крикнула ему вслед Марго.
Санёчек хотел сделать вид, что не обратил внимания, но было немного неприятно. Любому мужику неприятно слышать такие новости – хоть через год, хоть через два, хоть через десять лет. Вот если б женщины уходили в монастырь после разрыва, но нет, они потом за принцев на белом коне замуж выходят и живут в шелках, а бедному и несчастному страдай, что потерял, упустил, не удержал.
– А Кузьма от СПИДа помер, ты бы проверилась! – парировал Санёчек.
Лицо девчонки вмиг изменилось. Покупатель пошел прочь.
– Вот же сука! – выпустил последний пар Кольцов, когда вышел из ТЦ.
– Молодой человек, тут же дети! – решила поучить его уму-разуму какая-то сикуха с коляской. Сама из нее только вылезла, а уже рожать.
– Пошла на хуй!
– Хам!
– Пошла на хуй!
Санёчек двинулся к любимой доченьке, крепко сжимая медведя под мышкой, пока его уличная воспитательница задыхалась от возмущения, провожая недовольным взглядом.
Кольцов пропустил первую дочь, отчего решил поучаствовать в воспитании второй. Сердце его, полное трагизма, оттаяло, когда маленькое чудесное создание с блестящими глазками еще неуверенным шагом ринулось с криком «Па-а-а-а-па!» к нему. Он даже искренне улыбнулся Катерине и обнял ее вместе с медведем. Девчушка радостно забрала свой подарок, что был чуть больше нее, и потащила хвалиться пред братьями. Из комнаты раздались восторженные крики. Вышла и хозяйка.
– Блудный отец вернулся! – снисходительно выдала она. – Где на этот раз шлялся?
– Вообще-то работал.
– А деньги где? Работал он. Чего ты медведя этого притащил? Лучше б на памперсы денег дал.
– Так я вообще-то дал! – резко ответил Санёчек.
– Это когда было? Два месяца назад? На наркоту свою у тебя бабки всегда есть, а на дочь – нет.
– Че ты начинаешь?
– Посажу тебя на алименты, как твоя бывшая, будешь знать.
– По докам у Катьки вообще-то нет отца, прочерк.
– Тогда этому посажу, – Эвелина погладила себя по животу.
– Че ты там трогаешь, еще нет ничего, жир один твой.
– Поговори мне тут, козлина.
– Кузьма помер.
– Да и срать. Как Тоньку мою от его сифилиса пронесло, одному Богу известно.
– От СПИДа.
– Еще лучше.
– Завтра похороны.
– Это значит – неделю тебя не ждать?
– Чей-то неделю?
– Так ты пороть неделю будешь.
– У меня уважительная причина.
– Свадьба – вот уважительная