Двор призрачных сердец - Элис Нокс
Лис наклонил голову, изучая его лицо.
— Но ещё не оконченная, — парировал он мягко. — Может, ты выиграл обе дуэли. Может, я. — Пауза, и усмешка стала чуть шире. — Или каждый по одной, и тогда... ничья.
— Ты не веришь в ничью, — Вейрон покачал головой. — Ты никогда не играешь на ничью.
Серебряные глаза сверкнули.
— Верно, — согласился Лис легко. — Я играю, чтобы выиграть. Всегда.
Он протянул руку к первой паре, и пальцы зависли над рубашками.
— Готов узнать, кто из нас лучший игрок сегодня, штурман?
Вейрон сжал кулаки, и руны на предплечьях на секунду вспыхнули тускло-синим.
— Готов, — выдохнул он. — Открывай.
Лис усмехнулся.
— Как скажешь.
Лис протянул руку к первой паре — неспешно, словно растягивая момент, наслаждаясь тем, как все затаили дыхание, как тишина давила на плечи, выжимая последний воздух из лёгких.
Пальцы коснулись края и перевернул обе одновременно.
Вейрон — Огонь.
Лис — Звезда.
Звезда бьёт Огонь.
Круг ахнул тихо — кто-то с разочарованием, кто-то с торжеством.
Лис забрал обе карты, отложил к себе, и лицо не дрогнуло.
Вейрон сжал кулаки так сильно, что вены вздулись на предплечьях, руны вспыхнули ярче — магия рвалась наружу, едва сдерживаемая тонкой нитью контроля.
Один к нулю в пользу Лиса.
Но всё ещё оставалась вторая пара.
Последняя.
Лис посмотрел на неё, затем на Вейрона, и в серебряных глазах заплясали искры — азарта, предвкушения, чего-то тёмного.
— Интересно, — пробормотал он, словно рассуждая вслух. — Если я выиграю и эту... — он постучал пальцем по рубашке оставшейся пары, — ...ты проиграешь четыре карты против нуля. Катастрофа, не находишь?
Вейрон не ответил. Просто смотрел — на символы, на руки Лиса, на его лицо, где играла та самая усмешка, которую он начал ненавидеть всей душой.
— Но если ты выиграешь эту, — продолжил Лис легко, — будет два к двум. Ничья. И тогда... — он развёл руками, — ...нам придётся решать исход как-то иначе. Переигровка? Дуэль на мечах? — Усмешка стала шире. — Или просто признаем, что оба хороши, и разойдёмся друзьями?
— Ты не хочешь ничью, — Процедил Вейрон сквозь зубы, и голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты хочешь выиграть, унизить, растоптать.
Лис наклонил голову, и что-то промелькнуло в глазах — слишком быстро, чтобы уловить, но я увидела. Боль? Вина?
— Может быть, — согласился он тихо. — Или, может, я просто хочу доказать, что достоин того, что стоит на кону. — Пауза. — Что она стоит риска.
Последние слова прозвучали так тихо, что я едва расслышала.
Но Вейрон услышал.
И янтарные глаза вспыхнули яростью.
— Не смей, — прошипел он. — Не смей говорить о ней так, будто она приз. Будто можно выиграть человека в карты.
Лис усмехнулся, но усмешка была холодной и жестокой.
— А разве не так? — парировал он. — Разве мы не играем именно за это? За право на танец. На поцелуй. На её внимание, которое ты так отчаянно пытаешься завоевать последние дни?
Слова ударили, как пощёчина.
Вейрон побледнел, затем покраснел, и руны вспыхнули так ярко, что осветили всё вокруг синим светом.
— Ты ничего не знаешь, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.
— Знаю больше, чем ты думаешь, — Лис наклонился вперёд, сократив расстояние. — Знаю, что ты хочешь её. Знаю, что надеешься, будто этот танец станет началом чего-то большего. — Голос упал до опасного шёпота. — Но она не твоя, штурман. И никогда не будет.
— Значит, твоя? — огрызнулся Вейрон. — Ты думаешь, если выиграешь, она твоя?
Лис усмехнулся — холодно, почти скучающе.
— Я думаю, что выиграл, — ответил он просто. — А ты проиграл. Вот и вся разница, между нами, штурман.
Пауза, и он наклонился вперёд, сократив расстояние.
— Остальное... — серебряные глаза сверкнули, — ...не твоё дело.
Вейрон задрожал — от ярости, от боли, от чего-то ещё.
— Открывай чёртову карту, — прорычал он. — И заканчивай этот цирк.
Лис посмотрел на него долгим взглядом — читая, изучая, словно пытаясь понять, что скрывается за яростью, что заставила штурмана сорваться.
Потом медленно кивнул.
— Как скажешь.
Пальцы скользнули к последней паре, взяли обе карты и подняли так, чтобы все видели чёрные рубашки с золотыми узорами, что переливались в свете фонарей.
Дыхание замерло у каждого, время растянулось, превратилось в тягучую массу, что давила на плечи, выжимала воздух из лёгких.
Я сжала колени так сильно, что ногти впились в кожу сквозь ткань, и мысль промелькнула, безумная, отчаянная:
Пожалуйста. Пусть это будет...
Что? Чего я хотела?
Не знала.
Лис перевернул обе карты одновременно — одним плавным движением, обнажая символы под рубашками.
Вейрон: Огонь.
Лис: Солнце.
Тишина обрушилась абсолютная, оглушающая, давящая на барабанные перепонки так, что в ушах зазвенело.
Солнце.
Высшая карта.
Непобедимая.
Золотой диск пылал на поверхности, заливал её нестерпимым светом, что отражался в глазах всех, кто смотрел — потрясённых, восхищённых, испуганных.
Лис выиграл обе дуэли. Четыре карты против нуля. Катастрофическое, абсолютное, безоговорочное поражение.
Вейрон смотрел на Солнце — на золотой диск, что лежал теперь перед Лисом, переливался, дышал светом, — потом на пустое место перед собой, где должны были быть его символы.
Ничего.
Он полностью проиграл.
Лис забрал обе карты, не торопясь, добавил в свою кучу и откинулся назад, словно вес победы оказался тяжелее, чем ожидал.
— Игра окончена, — произнёс он легко, но голос звучал устало, словно победа не принесла того удовлетворения, что он искал.
Круг взорвался — кто-то захлопал, кто-то засвистел, кто-то выругался, проиграв ставку.
Рэдли качала головой, глядя на Вейрона с сочувствием.
А Вейрон просто сидел, не двигаясь, и смотрел на Солнце.
Затем поднял взгляд, и в янтарных глазах плясало что-то опасное, яростное, заставившее меня похолодеть.
— Ты жульничал, — произнёс он тихо, и голос дрожал от сдерживаемой ярости.
Лис замер.
Усмешка исчезла мгновенно.
— Повтори? — голос стал ледяным.
— Ты. Жульничал, — Вейрон резко встал, опрокинув бочку, и грохот эхом отдался по палубе. — Эта карта, — он указал на Солнце дрожащим пальцем, — была Тенью! Я чувствовал магию! Ты подменил её иллюзией во время дуэли!
Руны на его руках вспыхнули ярче — тускло-синее свечение пульсировало в такт сбившемуся дыханию.
Лис грациозно поднялся, как хищник,