Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Liar — Davina Michelle

«Брось, Ли, не драматизируй, — бормочет Ринка, пока я меланхолично перебираю вешалки в шкафу в поисках подходящей одежды. — Это всего лишь второй раз, когда ты передумала и Князева все равно не переплюнешь».

Обысков, пожаров и спусков по балконным перилам на сегодня не планируется, поэтому останавливаюсь на бледно-голубой юбке и белой блузке с жемчужными пуговицами.

— Мне до Князевской стрессоустойчивости и мудрости, как детской горке до гор Сихотэ-Алиня[1], — ворчу я, застегивая пуговицы. Они, хоть и мелкие, застегиваются куда лучше, чем пуговицы Костиных рубашек. Или просто в его отсутствии меня лучше слушаются пальцы? — Я могу вынести что угодно, но не то, как Семенов раз за разом меня отталкивает, Ри. И понятия не имею, как переживу, если завтра он с тем же каменным выражением лица напомнит о нашем уговоре и скажет «нет».

«Не попробуешь — не узнаешь, — с негромким смешком отзывается сестра. — Но если сдашься сейчас — точно будешь жалеть».

Мудро. Но посмотрела бы я на Ри, если бы это ей пришлось завтра тащить в ЗАГС упирающегося Семенова. А у нас с ним даже весовые категории разные. Ринка поддерживает:

«В том и дело, Ли, что у меня для такого всегда недоставало решимости. Из нас двоих, лишь ты была способна на подобные безрассудства».

Может и так, но сейчас я готова признать: затевая всё это, я втайне надеялась, что Костя передумает. Что сам решит остаться, а мой план станет просто доказательством того, что Семенов нужен мне любым, плевать на его ранение и мнение отца. Ри переоценивает мой истощенный стрессом и недосыпом внутренний ресурс. Кажется, сестра собирается в очередной раз заявить что-то обнадеживающее, но я отвлекаюсь на телефонный звонок.

— Привет, не могла тебе дозвониться, — тараторит в трубку Лера и продолжает, не дожидаясь ответа: — К завтрашней церемонии все готово. Если хочешь, сегодня вечером могу договориться с визажистом и парикмахером, чтобы сделали пробный вариант прически и макияжа. Или у тебя есть свои бьюти-мастера?

Предложение Дубининой вводит в ступор. Во-первых потому, что тон у нее непривычно теплый и дружелюбный, а во-вторых, после этих слов свадьба-к-которой-я-совершенно-не-готова перестает быть чем-то эфемерным, абстрактным и гипотетически возможным. Она становится реальной.

«Не смей говорить, что передумала, Ли», — угрожающим тоном шипит голос сестры в моей голове.

Но я бы и не смогла. Сознание за пару секунд рисует в голове настолько заманчивые картинки, что отказаться уже не получится. Они расплывчатые, зыбкие, как туман. Я плохо вижу прическу и макияж, совершенно не представляю зал бракосочетаний ЗАГСа (потому что ни разу в жизни в нем не была). Лица гостей тоже выглядят размытыми акварельными пятнами. Но на этих картинках Семенов улыбается. Этого достаточно для того, чтобы робкая надежда в груди снова развернула крылья. Неуверенно выговариваю:

— Я была в отъезде, вернулась только утром. Пока не знаю, во сколько освобожусь…

— Ты хотя бы за часик мне позвони, ладно? А я предупрежу девочек, чтобы были готовы, — не замечает моей нерешительности Лера и со смешком добавляет: — Если попросит Милана, они будут ждать даже до полуночи.

Заверяю, что обязательно предупрежу и, поболтав еще немного, кладу трубку со странным ощущением на душе.

«Это не странно, — довольным тоном объясняет Ри. — Так бывает, когда поговоришь с подругой. Легко и спокойно. И жизнь перестает казаться беспросветным полным неприятных неожиданностей туннелем».

Обувая в прихожей белые туфли-лодочки, я качаю головой:

— Так было, когда я могла поговорить с тобой, Ри. А с Волковой мы не подруги и вряд ли сумеем когда-нибудь ими стать.

«Обязательно станете, — не сдается она. — И с ней, и с Миланой, и с Ясеневой. А с Князевой, кажется, уже стали. Тебе обязательно нужен кто-то с кем можно поговорить».

Сложно спорить с Ариной, когда она что-то себе уже напридумывала. Сестра решила, что кто-то сумеет заменить её, когда она в очередной раз исчезнет. Фомин, Семенов, Дубинина, Нестерова, Ясенева или Князева. Но никто не сможет. Никогда.

— Подруг, как и женихов, не передают по наследству, Ри. Мне достаточно тебя. Даже такой, как сейчас. Ты нужна мне и без тебя я не справлюсь. Так что не смей исчезать, слышишь?

Но заручиться обещанием не успеваю, потому что пока спускаюсь на парковку, телефон в очередной раз звонит. На этот раз на том конце провода Князева: словно почувствовала, что мы с сестрой только что ее вспоминали.

— Как обстановка? — деловито интересуется она и я в ответ честно признаюсь:

— Понятия не имею. Час назад Семенов в очередной раз меня отшил, и я передумала выходить за него замуж.

— Передумай обратно, — как ни в чем ни бывало заявляет Аниса, так, словно это ей решать выходить мне замуж за Костю или нет. — Потому что я вчера купила обалденное платье. И для Веры такое же. Других мероприятий в ближайшее время не планируется, а значит твоя свадьба должна состояться во что бы то ни стало.

По тяжелому вздоху, который я издаю вместо ответа, Ниса легко понимает, что Веру выдаст замуж быстрее, чем меня. Веселье моментально испаряется и тон Князевой становится серьезней:

— Что, всё совсем плохо? Рассказывай. Я-то знаю каким невыносимым чудовищем он может быть.

— Не знаю. — Новый вздох заглушает рокот мотора Гелендвагена. — Он все еще считает, что меня к нему тянет только из жалости.

После обеда на улице распогодилось. Облака рассеялись, а солнце заливает влажный асфальт золотистыми лужами. Весна наконец решила вступить в свои права, а зима отступила, признав окончательное поражение. Может мне тоже проще было бы сдаться?

— Хочешь, попробуем его переубедить? — предлагает Аниса. — Если мы с Савкой не справимся, то Ели наверняка сумеет.

Он смог бы. Наверное. Но это было бы неправильно.

— Не хочу. — Качаю головой и паркую машину, с трудом обнаружив свободное место на огромной парковке Талассы. В разгар рабочего дня здесь слишком многолюдно. — Если у меня не получится… значит всё было зря.

Ниса просит держать ее в курсе и заверяет, что все наладится. Я в ответ обещаю, что не сдамся и сделаю все возможное для того, чтобы платье ей завтра всё-таки пригодилось.

В панорамных окнах Талассы отражается весеннее небо, а черты лица женской